Джульет Корбин является преподавателем Факультета подготовки

среднего медицинского персонала в Университете штата Сан-Хосе,

Сан-Хосе, Калифорния, а также научным сотрудником Факультета

социальных и поведенческих наук в Университете штата Калифорния

в Сан-Франциско. Она получила степень бакалавра естественных

наук (1963) в Университете штата Аризона, и степень доктора естественных

наук (1981) в Университете штата Калифорния, Сан-Франциско.

Является автором и соавтором ряда исследовательских статей

и глав в сборниках, соавтором монографии «Непрекращающаяся работа

и уход» (1988), а также научного труда «Формирование новой системы

здравоохранения» (1988). В настоящее время занимается исследованиями

роли тела в действии и полевыми исследованиями течения работы

в больницах.

Ансельм Страусе является почетным профессором социологии Факультета

социальных и поведенческих наук Университета штата Калифорния

в Сан-Франциско. Основной предмет его исследований-

социология здоровья и социология труда и профессий. Исследовательские

методы, используемые в его проектах, являются, главным образом,

комбинацией полевого наблюдения и интервью, но порой в качестве

первичных данных используются исторические материалы. Среди его

книг (и написанных в соавторстве) — книги о методе или монографии:

«Открытие обоснованной теории» (1967), «Качественный анализ

для социологов» (1987), «Осознание умирания» (1965), «Социальная

организация медицинской работы» (1985), «Непрекращающаяся работа

и уход» (1988). Он читал курс лекций в Университетах Кембриджа,

Парижа, Манчестера, Констанцы, Аделаиды и Хагена (Hagen). В настоящее

время его исследования посвящены выработке курса в отношении

СПИДа и его реализации, течению работы в больницах и роли тела

в действии.

t. с. Васильева

Обоснованная теория

в поле качественного исследования

Grounded theory'^ впервые была представлена в 1967 г. в книге американских

социологов Ансельма Страусса (А. Strauss) и Барни Глезера (В. Glaser)

«The Discovery of Grounded Theory» [Открытие обоснованной теории] ^\ Столь

амбициозное название теории вполне отвечало научному замыслу авторов,

которые стремились противопоставить умозрительно-дедуктивным теориям кабинетных

теоретиков, доминировавших в социологии 1960-х гг., обоснованную

теорию на базе систематически собранных данных [64, с. 162]. Эта разработка

«представляла собой попытку избежать крайнего абстрагирования в социологии

и являлась частью развития в 1970-е гг. качественного анализа, направленного

на устранение разрыва между теоретически ненагруженными эмпирическими

исследованиями и эмпирически необоснованными теориями» [1,

с. 193].

Творческий разрыв авторов обоснованной теории, произошедший в начале

1990-х гг., привел к образованию двух версий и двух школ, расходящихся

по некоторым процедурным аспектам методологии и эпистемологическим импликациям.

Из множества публикаций авторов как первоначальной, так и более

поздних версий обоснованной теории, в русском переводе до сих пор не издано

ни одной. В данной книге А. Страусса и Дж. Корбин (J.Corbin) методические

процедуры и техники разбираются наиболее подробно. Поэтому она представляется

наиболее полезной для знакомства российских читателей с теорией,

которая уже заняла свое особое место в зарубежной социологии и социальной

практике. Цель этого послесловия состоит в том, чтобы представить читателю

эту довольно сложную теорию и помочь в ней разобраться.

Согласно этой теории, любой исследователь может построить обоснованную

____________теорию какого-то явления (феномена), выбранного им для изучения. Для этого

он должен представить события, связанные с этим феноменом, в динамике,

идентифицировать изменения, происходящие в нем, чтобы дать читателю

ощущение потока событий, объяснить причины и характер изменений —

прогресс, регресс, стагнацию-, либо отсутствие изменений в ответ на изменения

действия/взаимодействия изучаемого феномена.

Главная идея обоснованной теории состоит в том, чтобы строить теорию

во время самого исследовательского процесса, «развертывать из данных» ^\

эмпирических свидетельств в конкретных жизненных ситуациях. В обоснованной

теории разработаны оригинальные понятия и инструменты анализа.

Методика трехступенчатого кодирования выявленных в данных феноменов,

имеющих отношение (релевантных) к предмету исследования, по замыслу

авторов, способствует обобщению данных, формированию на этой

основе понятий и категорий {концептуализация и категоризация). Это позволяет

сокращать количество феноменов на каждом последующем этапе

анализа, сужая поле анализа и постепенно связывая отдельные разрозненные

события в целостную картину определенной области социальной

реальности.

Действие и взаимодействие феномена изучаются в процессе, т. е. во времени,

в движении, с точки зрения следствий, как рефлексивное. Задача исследователя

состоит в том, чтобы идентифицировать в данных понятия*^ и категории, затем

раскрыть категории, т. е. выявить в них свойства и аналитически независимые

измерения свойств. Далее исследователь уточняет характеристики категории

(которые авторы называют субкатегориями), и идентифицирует их в качестве

условий, контекста, стратегий и следствий, относящихся к изучаемому феномену.

Субкатегории связываются с категориями, к которым они относятся,

посредством модели парадигмы. Все эти аналитические процедуры направлены

на выявление и достижение плотности ^^ (описательных и понятийных) каузальных

связей между .категориями, их свойствами и измерениями, и установление

оси этих связей. В процессе анализа исследователь может свободно переходить

от одной ступени кодирования к другой (открытое, осевое и избирательное),

возвращаясь в поле, если оказывается, что данных для связывания понятий

и категорий недостаточно.

В качестве инструмента, связывающего влияние определенного контекста

с различными формами проявления феномена, авторами разработана и используется

объяснительная рамка^^ или матрица условий. Матрица помогает

строить теорию как трансакционную систему, т. е. систему или метод анализа,

в которой действие и/или взаимодействие наблюдаемого феномена изучается

в связи с теми условиями и следствиями, в которых они происходят.

Прослеживая в данных траекторию условий, исследователь связывает влияние

определенных условий на действие/взаимодействие изучаемого феномена

и следствия этого действия/взаимодействия со следующей последовательностью

действий/взаимодействий. Это, по мнению авторов, является одним из отличий

этой методологии от других теорий описательного характера, в которых просто

сообщается, что существуют определенные условия^ и таким образом, перед

читателем поставлена задача «разгадать» эти связи. В соответствии с методом

обоснованной теории аналитик должен идентифицировать условия в качестве

каузальных, контекстуальных, или промежуточных, чтобы эти условия приобрели

смысл в рамках создаваемой теории, и найти в данных свидетельства

влияния этих условий на феномен через действие/взаимодействие, т. е. это

влияние должно быть верифицировано данными. Феномен, включенный в различные

уровни матрицы, анализируют именно на тех уровнях, где в данных

найдены свидетельства того, что условия и следствия данного уровня релевантны

изучаемому фенрмену.

Выборочная стратегия обоснованной теории позволяет регулировать процесс

сбора данных, принимать во внимание новые идеи, высказанные мимоходом

в процессе исследования. В отличие от традиционной статистической

выборки, где выборка определена заранее, до начала полевого этапа исследования,

идея теоретической выборки заключается в том, чтобы планировать ее

гибко, адаптируя ее к развивающейся теории, так как, по мнению авторов,

ригидная, жесткая выборка мещает развитию теории.

Согласно этой стратегии исследователь анализирует первые же порции

полученных данных, что дает направление их дальнейшему сбору. Исследователь

отбирает в теоретическую выборку те случаи или события, в которых

неоднократно встречаются определенные понятия, что доказывает их значимость

и теоретическую релевантность возникающей теории (на этапе открытой

выборки). В процедуре отбора, так же как и на всем протяжении исследования,

направляющую роль играют сравнения и вопросы. Они позволяют делать

теоретическую выборку на месте {on-site sampling), т.е. интервью и наблюдение

строится таким образом, чтобы сразу, «на месте», выбрать фокус, решить, о чем

спрашивать, и куда смотреть. Некоторые «заготовки» вопросов на месте сразу

могут отпасть, показаться несущественными. Иногда исследователь случайно

оЬнгтружкъа^т релевантные данные в поле или при чтении документов, однако он

может распознать аналитическую значимость события или случая, если открыт

и теоретически чувствителен к новым, или чем-то отличающимся {вариациям)

данным.

На осевом этапе выборка фокусируется на поиске свидетельств вариации

и процесса в данных и валидизации взаимосвязей категорий по всей линии

аналитически независимых измерений. На третьем, избирательном, этапе отбор

более направленный и преднамеренный, обеспечивающий максимум возможностей

для верификации линии истории. Сбор данных и их анализ чередуются

на протяжении всего исследовательского процесса вплоть до момента насы-

и^ения выборки, который наступает, когда в поле перестают появляться новые

или вариативные данные. Наиболее ответственный момент для исследователя

наступает на избирательном этапе, когда он должен выбрать из множества идентифицированных

им категорий центральную категорию, связанную со всеми

другими категориями и, таким образом, охватить всю проблему в целом.

Строя обоснованную теорию какого-либо явления, исследователь разыскивает

события и случаи, указывающие на релевантные феномены, С1ремясь

к насыщению теоретической выборки и плотности категорий и не заботясь

о достижении определенного, заранее обусловленного количества таких случаев.

Таким образом, репрезентативность в этой теории, по мысли ее авторов,

достигается не соотношением генеральной и выборочной совокупностей, г репрезентативностью

понятий. С точки зрения традиционной количественной

методологии такой подход рассматривается как квазинаучный, в то время как

«математико-статистические и жестко формализованные процедуры» считаются

«базисом достоверного научного знания» [3, с. 39]. Цель «качественников»,

по мнению их оппонентов, состоит в том, чтобы «избежать взыскательной

профессиональной экспертизы и в то :^е время обрести видимость дисциплинарной

легитимности» [там же]. Сторонники качественной парадигмы, однако,

считают неправомерным оценивать качественные исследования с точки зрения

количественной методологии.

Что касается возможности применения обоснованной теории, выведенной

из какой-либо конкретной предметной области, то построенная и сформулированная

в определенных условиях и контекстах, она, согласно принципам обоснованной

теории, применима именно для этих условий и контекстов. В других

условиях и контекстах теория будет требовать включения условий и контекстов,

в которых действует и взаимодействует другой феномен, в матрицу условий и соответствующего

изменения формулировки теории. Кроме того, обоснованная теория

конкретной предметной области может быть преобразована в формальную или

общую теорию, и, следовательно, более широко применена, если ее данные будут

дополнены данными других предметных областей. Лишь при условии, что теория

умозрительно не отдалена от феномена, который она предназначена объяснить,

формальная обоснованная теория может претендовать на объяснение реальности

не в одной, а в ряде областей. Так Страусе и Корбин формулируют принципы

построения обоснованных теорий разных уровней и степеней абстракции

В процессе анализа данных с помощью разработанных авторами аналитических

инструментов — аналитических памяток ^^ и диаграмм, являющихся

графической репрезентацией взаимосвязей между понятиями, сохраняется непрерывная

запись аналитического процесса, обеспечивая «фонд» аналитических

идей и распознавание слаборазвитых категорий. Они составляются с начала

и до конца исследовательского проекта, помогая аналитически дистанцироваться

от материалов, в то же время поддерживая исследователя в его движении

от «сырых» данных к абстракции и формулированию обоснованной теории

И запись аналитического процесса, и все другие процедуры проекта исследо-

ватель не может делегировать наемному работнику, так как все они являются

аналитическими, и он должен развертывать свой собственный анализ.

Систематически разыскивая и изучая множество эмпирических свидетельств,

отражающих перспективы *^ исследуемых-деятелей, которые содержатся

в понятийных связях, отбирая из этого «многоголосия» значимые для заданной

темы, релевантные перспективы, и включая в собственные интерпретации

(концептуализации), исследователь строит свою обоснованную теорию.

Авторские разработки процедур постоянных сравнений, постановки вопросов,

составления теоретической выборки, развития понятий и их связей

направляются на то, чтобы защитить исследователя от «поглощения», принятия

перспективы любого деятеля в качестве концепции самого исследователя.

В обоснованной теории все интерпретации рассматриваются как предварительные

и временные, независимо от того, являются ли они теоретическими или

нет, поскольку те, кто их производит, живут в определенное время, в определенных

обществах, подвержены влияниям различных идей. Согласно Страуссу

и Корбин, создаваемые теории включаются в историю определенной эпохи

и определенного исторического момента, постоянно устаревают или нуждаются

в Офаничении. Изменение условий на любом уровне матрицы будет влиять

на валидность теорий, то есть на их соответствие современной социальной

реальности [64, р. 171].

Обоснованная теория обычно рассматривается в «поле качественного исследования

» вследствие определенной общности правил и понятий, методов

сбора и анализа материалов. Характерной чертой всех качественных исследований

является акцент на процессы и значения, которые не строго исследуются

или измеряются, или не измеряются вообще с точки зрения количества,

интенсивности или' частоты. Кроме того, явления изучаются в натуралистической

перспективе (в их естественном окружении) и интерпретируются с точки

зрения тех значений, которыми наделяют их участвующие в исследовании

индивиды. «Качественное» исследование часто определяется как антитеза «количественному

». Его называют междисциплинарным и трансдисциплинарным,

мультипарадигмальным и мультиметодным полем, где ни одна методология

или парадигма не имеет привилегий перед другой [36, р. 31]. Разнообразие

дисциплин, перспектив и методов, объединенных под общим названием «качественные

исследования», затрудняет их основополагающее определение.

В какой-то степени такому «определению» способствовал издательский

проект 3-х томного «справочника» по качественным методам ^\ Его осуществили

американские социологи Н. Дензин (N. Denzin) и И. Линкольн (I. Lincoln)

в 1994-1998 гг., чтобы «представить это поле во всей полноте» и содействовать

«объединению, интерпретации и организации поля вопреки присущим ему

разногласиям» [36, р. vii].

Качественные исследования, их история и тенденции развития, их влияние

на социальные науки и на социальную практику пока мало освещались

в российской социологической литературе. Поэтому для лучшего понимания

и оценки обоснованной теории в этом контексте кратко и выборочно остановимся

на этапах эволюции качественного исследования (в интерпретации Дензина

и Линкольн) [36, р. 1-34].

В своем историческом обзоре они вьщеляют пять периодов развития

качественного направления.

Первый, «традиционный» период, Дензин и Линкольн относят к 1900-

1950 гг, когда «художественная литература и социальные науки стали обособляться

как разные системы дискурсов» "^\ Это был период романтического

увлечения этнографией, полевыми исследованиями среди «туземцев», которые

воспринимались как объективные, с точки зрения позитивистской научной

парадигмы. Объективность этих отчетов была позднее поставлена под сомнение,

и их стали называть «реликтами колониального прошлого» " \ Чикагская

школа, ставшая в начале века эпицентром американской социологии, стремилась

разработать свой подход к этнографическим материалам как срезу жизни,

свою интерпретивную методологию, которая фокусируется на нарративной

жизненной истории.

Это привело к производству текстов, которые давали исследователю

как автору власть представлять историю субъекта. Написанные под

покровом простого, лишенного сентиментов социального реализма,

эти тексты использовали язык обычных людей. Они артикулировали

социальную научную версию литературного натурализма, которая

часто создавала иллюзию сочувствия, что решение социальной проблемы

найдено... [36, р. 15].

В этот период один из будущих авторов '^^ обоснованной теории А. Страусе

учился в Чикагском университете и находился под влиянием чикагских интеллектуалов,

«интеракционистов и прагматистов», среди которых он сам называет

Р. Парка, У.Томаса, Дж. Дьюи, Дж. Г. Мида, Э. Хьюза и Г. Бламера '^\

Второй период, «модерн», Дензин и Линкольн относят к послевоенным

годам, 1946-1969. В социологических текстах этого периода еще ценились

социальный реализм, натурализм и этнография.

Новое поколение аспирантов через гуманитарные дисциплины встретилось

с новыми интерпретивными теориями (этнометодологией,

феноменологией, критической теорией, феминизмом). Они были вовлечены

в качественные исследовательские практики, что позволило

им дать голос низшему классу общества. Постпозитивизм функционировал

как мощная эпистемологическая парадигма в этот период.

Исследователи стремились приспособить идеи Кемпбелла (Campbell)

и Стенли (Stenley) (1963) о внутренней и внешней валидности к кон-

струкционистской и интеракционистской моделям действия исследователя.

Они вернулись к,текстам Чикагской школы как источникам

вдохновения [36, р. 16].

В этот «золотой век строгого качественного анализа» социологическими

канонами стали «Boys in White» [Мальчики в белом], 1961, коллективная монография,

одним из авторов которой был Страусе, 1961, и «The Discovery of

grounded theory», 1967, Глезера и Страусса [36, p. 17]. Исследователи пытались

формализовать качественные методы, чтобы проводить строгое, в соответствии

с канонами «хорошей» (позитивистской) науки качественное исследование значимых

социальных процессов.

На третьем этапе эволюции качественных исследований, в 1970-1986 гг. '''^

происходит размывание дисциплинарных границ между социальными и гуманитарными

науками и их фокусирование на интерпретивном, качественном

подходе.

...старые подходы к социальным дисциплинам — функционалист-

ские, позитивистские, бихевиористские, суммирующие (totalizing),

уступили место более плюралистичной, интерпретивной, открытой

перспективе... Требуя «плотного описания» отдельных событий, ритуалов

и обычаев, Гирц (Geertz) предложил считать все антропологические

тексты интерпретациями интерпретаций. Наблюдатель

не имел привилегированного голоса в интерпретациях, которые были

написаны. Центральная задача теории заключалась в том, чтобы

понять значение локальной ситуации...Золотой век социальных наук

закончился, началась новая эпоха размытого, интерпретивного жанра.

Эссе как форма искусства заменило научную статью. Предметом

дискуссии стало теперь присутствие автора в интерпретивном тексте,

или то, как исследователь может пользоваться авторитетом в эпоху,

когда больше нет твердых правил относительно текста, стандартов

его оценки и предмета '^\

В этот период гуманитарные науки стали центральным ресурсом для социальных

ученых, где они черпали модели, теории и методы анализа. Появились

новые подходы: постструктурализм, неопозитивизм, неомарксизм, микро-ма-

кро дескриптивизм, ритуальные теории драмы и культуры, деконструкционизм,

этнометодология. Натуралистическая, постпозитивистская, и конструктивистская

парадигмы приобрели влияние.

Четвертый период, «кризис репрезентации и легитимации», относится

к 1986-1990 гг. '^' Новая политика текстуальности ставит под сомнение

идентичность эмпирической науки'^^ ее право быть источником валидации.

Исследовательский текст рассматривается как метод саморефлексии исследователя,

где промежуточные тексты в конечном итоге превращаются в текст

для публичной презентации этнографического и нарративного опыта. Граница

между исследовательским текстом и полевой работой в завершающем анализе

размывается '*\

Идет поиск нового отношения к исследовательскому тексту и его связи

с живым опытом информантов. В дискурсах постструктурализма и постмодернизма

ставятся под сомнение два ключевых допущения качественного

исследования.

Первое состоит в том, что качественные исследователи могут непосредственно

охватывать живой опыт. Утверждают, что такой опыт

создается в социальном тексте, написанном исследователем. Это

кризис репрезентации ...прямая связь между опытом и текстом представляется

сомнительной.

Второе допущение касается традиционных критериев оценки и интерпретации

качественного исследования. Это кризис легитимации.

Он означает серьезное переосмысление таких терминов, как валид-

ность, генерализуемость, и надежность, терминов, уже ре-теорети-

зированных в постпозитивистском, конструкционистско-натуралист-

ском (Lincoln & Guba, 1985, p. 36), феминистском (Fonow & Cook,

1991, p. 1-13; Smith, 1992), и интерпретивном (Atkinson, 1990; Hammersley,

1992; Lather, 1993) дискурсах. Этот кризис ставит вопрос,

как качественные исследования будут оцениваться в постструктуралистский

период? Ясно, что эти два кризиса вместе дают смутное

представление, так как репрезентация должна теперь легитимировать

себя с точки зрения какого-либо ряда критериев, который позволит

автору (и читателю) составлять связи между текстом и миром,

о котором он написан ''^

Этот «новый социальный критицизм» стал оказывать влияние на экономику,

национальную и государственную политику, технологии массовых

коммуникаций ^'^\

В настоящий период — постмодерн — начало, которого относят к 1990 г.,

продолжается кризис репрезентации и легитимации ^''; продолжается критика

и самокритика позитивизма и постпозитивизма и их формулировок.

Anthropology of Experience» (Turner & Bruner, 1986), «Works and Lives» (Geertz, 1988),

CM. {36, p. 19).

Фокус качественного исследования все больше смещается от большого

нарратива к менее масштабным, локальным теориям, подходящим для решения

конкретных проблем и ситуаций. От единственной сводообразующей онтологической,

эпистемологической и методологической парадигмы к множеству

парадигм, критериев, исследовательских стратегий» состязающихся за внимание

исследователя. От исследования, в котором применяется один метод, к мульти-

методному подходу, позволяющему сочетать в одном исследовании много методов.

Исследователь имеет возможность привязать свой проект к каноническому

тексту из любого вышеописанного исторического момента [36, р. 22; 407-420].

Активно обсуждается вопрос о месте автора в исследовательском тексте.

Утверждается, что «репрезентация это всегда саморепрезентация», и «Другой»

(The Other), который представлен в исследовательском тексте, это всегда версия

самого автора [35, р. 319]. Представление об объективном или нейтральном

наблюдателе, не влияющем на предмет наблюдения, подвергается сомнению.

Предлагаются разные способы вернуть автора в текст открыто, не вьщавливая

объект исследования^^'. Теории теперь рассматриваются как интерпретации,

составленные из перспектив деятелей, исследователя и научного сообщества,

к которому исследователь себя относит. Предполагается, что перспектива исследователя,

которая формируется под влиянием его биографии и определенных

условий, фильтров языка, пола, социального класса, расы, этнической

принадлежности, научного сообщества, может влиять на его интерпретации.

И рассказывая «историю», автор исследования всегда «привязывает» ее к ин-

терпретивной перспективе. При этом парадигмы или перспективы^^' служат

масками, надагающими на авторов обязательство представлять в своем тексте

изучаемый мир в соответствии с определенным сценарием.

Вместо отчетов об исследовании (account) качественные исследователи

постмодерна либо представляют на суд читателей «многоголосый текст» (multyvoices

text), т.е. точное описание слов информантов «с их голоса» без интерпретации

(влияния, вмешательства) исследователя, либо сочетают фрагменты

этих многоголосых текстов со своим аналитическим интерпретивным текстом

(writing^*^) (как например. Страусе и Корбин).

Важной тенденцией постмодерного периода является гуманистическое

обязателы:тво, разделяемое качественными исследователями разных направлений,

изучать мир в перспективе взаимодействующего (интерактивного)

индивида и представлять перспективы тех индивидов и групп, которые ранее

подавлялись доминирующим большинством по идеологическим, политическим

или экономическим причинам.

Многие вышеупомянутые проблемы и дискуссии нашли отрал^ение в тексте

представляемой книги, например: проблема влияния автора на объект

наблюдения; акцент на изучении взаимодействующего, а не статичного субъекта;

принятие морального обязательства по отношению к объекту изучения;

применение разнообразных методов, техник и инструментов в качестве элементов

методологии; способы легитимации качественного исследовательского

текста; разработка оценочных критериев для качественного исследования;

формализация метода и его адаптация к компьютерным программам обработки

качественных данных, принципы обучения. Некоторые из этих положений

обсудим подробнее.

Принципы преподавательской деятельности Страусса, которая началась

в 1952 г. и продолжалась до конца его жизни, питались традициями Чикагской

школы: открытый стиль общения, помощь студентам и аспирантам в реализации

их научных интересов, обучение творческому отношению к своим

наблюдениям, эмпирическому и теоретическому опыту. Преподавание сочеталось

с интенсивной исследовательской деятельностью в форме семинаров,

с привлечением студентов и аспирантов к исследовательским программам.

Примеры семинарских занятий и аналитических «памяток» в тексте книги

и сам стиль изложения в форме диалога с читателем (как специалистом, так

и неспециалистом) демонстрируют реализацию этих принципов.

Также эти традиции нашли отражение в широкой теоретической ориентации,

объединившей различные подходы и методы, в комбинировании и взаимодополнении,

а не противопоставлении в исследовательских программах

«мягких» (антропологических и этнографических) и «жестких» (количественных)

методов, в междисциплинарных связях с другими «Чикагскими школами»,

особенно с Чикагской школой философии в трудах Дж. Дьюи и Дж. Г. Мида.

Одним из принципиальных положений был отказ от формулирования

в теории прежде существовавшей реальности, и призыв отражать и обосновывать

действие, которое происходит здесь и сейчас. Эти положения необходимо

бьшо принимать во внимание как при создании, так и при оценке, проверке

и переформулировании теорий.

В соответствии с предписаниями социального критицизма авторами решается

проблема легитимации. В настоящем издании впервые Страусе и Кор-

бин представили оригинальные критерии, главный принцип которых заключается

в открытости исследователя, подробном информировании читателя

о компонентах исследовательского процесса. Это пoзвoJfяeт судить об адекватности

исследовательского процесса создания теории и обоснованности

его результатов. При этом, с одной стороны, авторы настаивают на строгом

соблюдении процедур, техник и критериев. С другой стороны, они

рекомендуют исследователям гибко и творчески использовать их. То есть,

если новые области исследования или другие важные причины потребуют

их модификации в соответствии с обстоятельствами, то исследователь должен

осознать, как и почему он отступил от критериев, сказать об этом

в своей работе и предоставить читателям судить об этом. Однако, как отмечают

сами авторы, эти критерии считаются нетрадиционными по мнению

большинства количественных и даже многих качественных

исследователей.

С целью более надежной легитимации результатов применяется комбинирование

разнообразных методов, техник и процедур сбора и анализа данных.

разнообразных эмпирических материалов, перспектив и наблюдателей. Здесь

используются методы включенного наблюдения, глубинных тематических интервью,

оригинальные процедуры сравнений и постановки вопросов, которые

побуждают исследователя задаваться вопросами и скептически рассматривать

свои собственные интерпретации на каждой ступени опроса. Этой же цели

служит ориентация на теории, позволяющие рещать конкретные проблемы.

Страусе и Корбин поддерживают обязательство качественных исследователей

не допускать смешений, предвзятости, предубеждений и не искажать исходящую

от исследуемых ^^^ информацию. Они стремятся представлять «голоса»

своих информантов в их собственной перспективе, раскрывая значения, которые

изучаемые субъекты вносят в исследование со своим жизненным опытом;

и также объяснять информантам, почему их рассказы были интерпретированы

тем или иным образом.

В течение последних десятилетий американские социологи-«качественни-

ки» получили положительные оценки за более эксплицитную и систематизированную

концептуализацию, которая конституирует теорию Это произошло,

когда данный аспект методологии стал больше учитываться, возможно, в сочетании

с возрастающим числом публикаций книг и статей, использующих эту

методологию и ее процедуры.

Рассмотрим теперь, какое место занимает в современной социологии

обоснованная теория и как она оценивается. Вот что пишет Дензин:

Перспектива обоснованная теория в настоящее время является самой

широко используемой качественной интерпретивной рамкой в социальных

науках. Ее привлекательность велика, так как она Обеспечивает

ряд четко определенных шагов, которым может следовать любой

исследователь (см. также Prus, 1991). Многочисленные опасения

и критические замечания возрастают, когда она не вполне понята.

Это может быть поток понятий, не привязанных к миру эмпирии,

и аналитик может растеряться в кодировании и выстраивании категорий.

Что такое теория, также не совсем ясно (см. Woods, 1992, р. 391).

Некоторые полагают, что поскольку факты теории всегда являются

теоретически нагруженными, теория действительно всегда может раскрываться

и, следовательно, обосновываться (Lincoln & Guba, 1985,

р 207) Чрезмерный акцент на теории также подвергался критике,

включая использование предшествующей теории в качестве ориентира

для исследования и попытки создать предшествующую теорию

более плотной (см. Gerson, 1991, р. 285). Эта озабоченность априорной

теорией может стоять на пути попыток исследователя слышать

и слушать интерпретивные теории, которые действуют в изучаемых

ситуациях. Близость перспективы к позитивизму также критиковали

(Roman, 1992, р. 571). И также текстуальный стиль, в котором часто

живой опыт и его интерпретации подчинены толкованию ситуации

обоснованным теоретиком [grounded theorist]. В то же время обосно-

ванная теория отвечает потребности привязать проект качественного

исследования к модели «хорошей науки» До сих пор перспектива

(см Strauss & Corbin, Chapter 7, Volume 2, this senes) продолжает приспосабливаться

к феминистским и другим постструктуралистским,

постмодернистским иитепретивным стилям (Star, 1991) [35, р 330]

Как видно из приведенной цитаты, Дензин подытожил некоторые критические

замечания в адрес обоснованной теории Отвечая на упреки в излишнем

акценте на теорию, Страусе и Корбин напоминали, что аругикулированная ими

задача заключается именно в построении теории изучаемого феномена В то же

время многие исследователи, заявляющие свой проект якобы на основе метода

обоснованной теории, на самом деле, по словам Страусса и Корбин, лишь используют

в отрыве от этой задачи разработанные ими процедуры, подчиняя их

другим целям [64, р 166] Это подтверждается и другими свидетельствами, где

обоснованная теория используется лишь как инструмент в анализе данных без

ссьшки на ее более широкую исследовательскую роль как в создании теории,

так и в анализе данных Например, рассматривая резюме статей за период

1990 -1994 гг , Дж Бенолиль (Benoliel) предположила, что лишь 33 из них могут

быть интерпретированы как использующие подход обоснованной теории, в то

время как другие использовали этот подход лишь «для описания данных интервью

» и «не принимали во внимание влияние социальной структуры на опыт

респондентов» ^^^

Что касается «близости перспективы к позитивизму», то критерии и каноны,

представленные в книге 1990 г , как раз и являлись попыткой Страусса

и Корбин «модифицировать обычные каноны хорошей (позитивистской) нау

ки, чтобы они соответствовали их постпозитивистским концепциям строгого

исследования» [36, р 9] Те же замечания в использовании «языка позити

визма» (переменные, гипотезы, свойства, теоретическая выборка, теоретическое

упорядочение) были адресованы авторам первоначальной версии Где

зеру и Страуссу^^^ Таким образом, удалась ли эта попытка «сделать себя

понятными для количественных методологов», вероятно, отчасти можно су

дить по критике «традиционной позитивистской терминологии» (случайная

выборка, надежность, валидная статистика, независимые и зависимые пере

менные), прозвучавшей уже после публикации версии Страусса и Корбин

1990 г 2*^

Эта критика подводит нас к вопросу, обоснована ли обоснованная теория,

или должна ли она быть обоснована в определенном философском подходе

На этот счет существуют разные мнения Например, К Чармац (К Charmaz)

считает, что

ранние работы Глезера и Страусса имеют как феноменологические,

так и позитивистские акценты, и поэтому иногда могут, по-видимому,

приводить в замешательство и казаться непоследовательными (Charmaz,

1990, р 1164, цитируется по Dey, р 16)

По ее мнению, феноменологический, уклон в обоснованной теории виден

в непосредственном наблюдении проблем реального мира, позитивистский

уклон, с другой стороны, очевиден в импликации, что реальный мир диктует

форму возникающей теории

Глезер и Страусе склоняются к допущению, что теоретические категории

выводятся из данных и что исследователь остается пассивным

Здесь они близко подходят к постулированию объективной реальности,

которая не изменяется от присутствия наблюдателя (Charmaz,

1990, р 1164, цитируется по Dey, р 17)

Однако в своей более поздней экспликации обоснованной теории, как отмечает

Чармац, Страусе принял идею «активно включенного исследователя,

который создает категории и понятия», тем не менее он остается «в рамках

эмпирической научной традиции» и «обнаруживает конфликт между субъективистским

и одновременно научным» [там же]

Эпистемологическая проблема рассматривается также М Эннелс (М Ап-

nells) в ее обзоре связи между обоснованной теорией и постмодернистскими

методами исследования В то время как Чармац противопоставляет «феноменологическую

» и «позитивистскую» перспективы, Эннелс отвергает эту дихотомию

в пользу четырехчленной типологии исследовательских парадигм Губы

(G Cuba) и Линкольн ^^^ Она затрудняется в помещении обоснованной теории

в пространство какой-либо определенной парадигмы и рассматривает это

скорее как слабость, чем силу Эннелс полагает, что то, как мы отвечаем на онтологический

вопрос, формирует наш ответ на эпистемологический вопрос,

и что ответ на эпистемологический вопрос формирует затем наш ответ на методологический

вопрос Но ответы на эти вопросы, предложенные (или просто

подразумеваемые) обоснованной теорией, как отмечает Эннелс, амбивалентны,

более того, они изменяются со временем

«Классический» метод обоснованной теории (первоначальная версия, которую

также продолжает отстаивать Глезер, 1992), по ее мнению, основан

на онтологии символического интеракционизма и отражает воззрения критического

реализма относительно природы реальности. Нововведение Страусса

и Корбий — матрицу условий для анализа данных — Эннелс рассматривает

как отступление от обоснования метода исключительно в символическом

интеракционизме, которое может означать также и онтологический

сдвиг. Эннелс отмечает также релятивизм утверждений Страусса и Корбин:

«знание само по себе тесно связано с временем и местом», «истина происходит

». В эпистемологии метода Эннелс идентифицирует произошедшие

за 30 лет его существования изменения. Модифицированный объективистский

взгляд на природу взаимосвязи между познающим и предметом познания

(«метод независим от исследователя и имеет самостоятельное бытие», Глезер

и Страусе, 1967; призыв быть «ближе к объективности», Глезер, 1978)

сменяется в последних презентациях метода «расходящимся движением в направлении

субъективистской и трансакциональной эпистемологии» (например,

признание в исследовательском процессе за аналитиком решающего значения

в интеракции, в работах Страусса 1987-1996 гг.). И в настоящее время

Эннелс предлагает «идентифицировать возникновение двух школ объективистской/

субъективистской эпистемологии, которое, по-видимому, происходит

от онтологического разрыва между онтологиями критического реализма

и релятивизма» [24, р. 387].

Из анализа онтологии, эпистемологии и методологии обоснованной теории

Эннелс делает вывод, что версия Глезера находится в рамках постпозитивистской

исследовательской парадигмы. Альтернативная версия Страусса может

рассматриваться в рамках конструктивистской парадигмы, с движением в направлении

постмодернистской перспективы ^°\ Возможно также, обоснованная

теория может применяться, и вероятно, уже применяется в рамках критической

теории и парадигмы исследования, когда отражает онтологию, эпистемологию

и методологию этой парадигмы. Таким образом, обоснованная теория открыта

для противоречивых интерпретаций по существенным вопросам о природе реальности,

что делает ее уязвимой для некритического принятия и неточного

применения.

В отличие от Эннелс, Губа и Линкольн считают метод обоснованной теории

постпозитивистским, не проводя различения, с одной стороны, между клаЬси-

ческим методом Глезера—Страусса 1967 г. и Глезера 1992 г., и с другой стороны,

изменяющимися философскими перспективами, встроенными в модификации

метода Страусса—Корбин 1990 г. [24, р. 389].

Обоснованную теорию часто путают с другими качественными методами.

Эта «методологическая невнятность», по мнению Бекера, происходит

от распространенного искажения различных методологий, ведущего

к противоречиям между признанными методами и подразумеваемыми

методологическими допущениями. В этой критике обоснованную

теорию представляют как качественный метод, в .то время как ее

создатели предлагали рассматривать свою теорию вне качественно/

количественного разделения, потенциально одинаково релевантную

для любого типа данных — при условии ориентации на создание

теории.

Таким образом, возникает вопрос, следует ли обсуждать обоснованную

теорию в ряду качественных исследований, или теория требует более общего

статуса?'"^

Метод обоснованной теории рассматривается также как средство анализа

и интерпретации данных для разработки теории, когда культурные контексты

респондента и исследователя значительно различаются, и потому требуют

особого внимания к методологическим вопросам [25].

Наиболее подробное и последовательное рассмотрение принципов и методологических

проблем теории предпринял Я. Дей (Ian Dey) в своей монографии

[37]. Он заинтересовался обоснованной теорией, когда на конференции

в Брекенридж, США, большая часть аудитории, к его удивлению,

предположила, что представленное им профаммное обеспечение для анализа

качественных данных было основано на подходе обоснованной теории. Это

побудило его проанализировать все публикации по методу, начиная с «Discovery...

» Глезера—Страусса 1967 г. и кончая вторым переработанным изданием

«Basics...» Страусса—Корбин 1998 г., которое после смерти Страусса в 1996 г.

заканчивала Корбин.

Дей обсуждает различия между первоначальной и более поздними версиями

обоснованной теории Глезера и Страусса—Корбин и критику теории.

Разногласия касаются не только принципов методологии, но и того, как перевести

их в практику. Проблемы возникают, по мнению Дея, из-за «смешанного

брака» двух разных и, очевидно, конкурирующих традиций Чикагского и Колумбийского

университетов, к которым принадлежали авторы. О традициях

Чикагской школы здесь уже достаточно сказано. Что касается Колумбийской

научно-исследовательской традиции, то она находилась под большим влиянием

П.Лазарсфельда, известного своим новаторством в области количественных

методов. Не имея возможности подробно обсуждать здесь все эти проблемы,

остановимся на некоторых из них.

Наиболее существенные разногласия авторов обоснованной теории касаются

проблем открытия (discovery) и верификации теории. Страусе и Корбин

утверждают, что метод связан как с верификацией, так и с открытием теории,

и верификация возможна на всем протяжении исследовательского проекта.

Независимо от уровня теории в этот способ расширенного взаимосвязанного

сбора данных и теоретического анализа включается

эксплицитный мандат стремиться к верификации ее результирующих

гипотез (формулировок связей между понятиями). Предпочтительнее

делать это на протяжении всего исследовательского процесса,

нежели допустить, что верификация возможна лишь путем дополнительного

количественного исследования (Strauss & Corbin, 1994,

p. 274; цитируется по Dey, p. 20-21).

Глезер, однако, настаивает на том, что подход является чисто индуктивным

и ведет к теории, а не к верификации. Он предлагает более поздним исследователям,

которые хотят следовать теории, беспокоиться о ее верификации.

Т. е. систематизированное создание обоснованной теории следует рассматривать

в последовательной связи с контрольным (verificational) исследованием (эксперимент

или опрос), с принципиальной целью накопления научных фактов

и проверки правильности ее импорта.

Верификационная работа по теории или с теорией остается другим

(Glaser, 1992, р. 16; цитируется по Dey, р. 20)... Обоснованная

теория не является верификацией... верификационные исследования

выводятся из другой методологии... Гипотезы не нужно верифицировать,

валидировать или дополнительно удостоверять... Два

типа методологий должны рассматриваться в последовательной связи

(р. 29-30)... Обоснованная теория разыскивает то, что есть, а не что

может быть, и потому не нуждается в проверке (р. 67).

Однако если верификация в последующем исследовании возможна в принципе,

возможна ли она на практике? Ведь ранее Глезер и Страусе утверждали,

что дальнейщее испытание теории, внущающей доверие, может быть исполнено

нерелевантно или из-за предпочтений социального исследователя, или из-за

социальных изменений. С другой стороны, утверждение, что теория уже «обоснована

» в процессе раскрытия, предполагает, что она уже была верифицирована

[37, р. 37].

Критика Глезером «ревизионизма» Страусса (и Корбин) касается также

проблемы индукции-дедукции. Глезер представляет обоснованную теорию как

индуктивный подход, в котором ключевую роль играет понятие возникновения

теории из данных в процессе исследования. В то же время условная матрица

и новая парадигма кодирования, введенные в обоснованную теорию Страуссом

и Корбин, по мнению Глезера, чужды этой теории, навязывают ей априорную

понятийную рамку и противоречат индуктивному подходу первоначальной

версии [37,р.21]^^^

Действительно, Страусе признает, что в «Discovery» авторы переоценили

индуктивные аспекты, и соответственно, во многом недооценили

и потенциальную роль существующих (обоснованных) теорий, и несомненный

факт (и преимущество), что опытные исследователи являются

теоретически чувствительными. Исследователи вносят в свои

исследования сенситизирующие возможности своей научной подготовки,

чтения, и исследовательского опыта, так же как эксплицитные

теории, которые могут быть полезны, если сравниваются с систематически

собранными данными, в сочетании с теориями, возникающими

из анализа этих данных [64, р. 166-167].

В то время как Глезер вновь подтверждал авторитет первоначальной формулировки

и выступал против «ревизионизма». Страусе и Корбин предпочитали

представлять обоснованную теорию как методологию в процессе развития [64,

р. 163-179]. Современные идеи и понятия социальных и интеллектуальных

движений, по их мнению, должны включаться в обоснованные теории в качестве

новых элементов матрицы условий. В то же время центральная характеристика

подхода — постоянный сравнительный анализ — остается неизменной.

Последние два десятилетия XX века методология обоснованной теории

вновь стала популярной [46]. По данным «Medline Search of articles» количество

статей с ключевыми словами «nursing» и «grounded theory» выросло следующим

образом:

Период

1980-1984

1985-1989

1990-1994

Число статей

5

33 (15% за пределами США)

146 (45 % за пределами США)

По данным «Bids search of social science journals» в мае 1997 г. по тому же

образцу 143 цитирования за период 1981-1994 выросли до 225 цитирований

за 1995-1997 гг. [37, р. 13].

Распространение методологии происходило первоначально преимущественно

в социологии медицины, и особенно, в уходе за больными (nursing), где

Глезер и Страусе вначале сами применяли ее. Затем методология применялась

в таких дисциплинах, как образование, психология, антропология, в различных

социально-научных версиях феноменологии (Brenner, 1989), определенных

техниках (шкалы и другие инструменты), и в комбинации с количественными

методами. Большую роль в ее популяризации играли публикации эмпирических

исследований, хотя, как отмечает Дей, они «редко более чем намекали

на методологические процессы, путем которых были получены результаты» [37,

р. 12]. Отчасти быстрый рост и развитие интереса к теории объясняется успехом

модели обучения, в которой сами авторы играли роль наставников. Начиная

с 1967 г.. Глезер и Страусе, а позднее Корбин, на Факультете социальных

и поведенческих наук Университета Калифорнии в Сан-Франциско постоянно

вели семинары по качественному анализу методом обоснованной теории для

аспирантов. Многие из них опубликовали монографии и статьи, используя методологию

для изучения множества феноменов, что позволило качественным

исследователям все более осознанно проводить исследования этим методом

анализа. Отчасти рост интереса к теории связано с методологическими публикациями,

последовавшими за первым текстом «Discovery...»: Птезера в 1978 г.,

Страусса в 1987 г., Страусса и Корбин в 1990 г

Поскольку обоснованная теория является общей методологией, способом

осмысления и концептуализации данных, она легко адаптируется для

исследования разных феноменов ^^\ Ее процедуры получили такое широкое

распространение, которое авторам трудно было предвидеть, например, в проектах

по менеджменту бизнеса; проектах коммуникации при использовании

компьютеров инвалидами с физическими недостатками; в построении эпистемологической

модели.

Появление компьютерных программ ^'*^ для анализа качественных данных

стимулировало распространение методологии — разработчиками среди

прочих — во многом благодаря акценту метода на кодировании данных, систематизированных

процедурах и строгом анализе.

Широкораспространенное влияние компьютерной поддержки для

анализа качественных данных способствует сведению в единообразной

модели анализа данных и репрезентации (часто оправданной

ссылкой на обоснованную теорию) (Coffey et al., 1966, abstract; цитируется

по Dey, p. 272).

При этом разработчики, популяризаторы и комментаторы подчеркивают

необходимость эпистемологического осознания способов использования кодированных

данных, предполагая, в частности, что ярлык обоснованной теории

часто может быть заявлен для целей легитимации (Lie & Fielding, 1996, p. 2.2;

цитируется по Dey, p. 272).

Мы не считаем, что качественное исследование подразумевает лишь

обоснованную теорию, или что CAQDAS [computer-assisted qualitative

data analysis] поддерживает лишь подход обоснованной теории.

Имеются другие жизнеспособные подходы к качественному анализу,

и в самом деле практика качественных исследователей может

быть строгой без их эксплицитно работающих подходов, с их... достопамятными

«ярлыками» и школой общепризнанных последователей...

Когда качественных исследователей побуждают описать их

подход, ссьшка на обоснованную теорию имеет ценность высочайшего

признания. Но сама по себе расплывчатость и разнообразие

исследователей, обучающихся этому подходу, это тот ярлык, который

вполне может означать что-то иное для каждого из исследователей

(Lee & Fielding, 1996, p. 3.1; цитируется по Dey, p. 272).

Таким образом, столь большой рост числа проектов, в которых применяется

методология, сопряжен с рисками. Страусе и Корбин также признают

это [64, р. 166-167]. Отчасти, по их мнению, риск состоит в том, что некоторые

исследователи не понимают важных аспектов методологии, и тем не менее

заявляют, что использовали ее в своем исследовании. Например, они раскрывают

основной процесс, но не развивают его концептуально, упуская из виду

или не понимая, что именно выявление вариаций действий и взаимодействий

изучаемого феномена, его вариативность придает анализу понятийную полноту.

Они фокусируют свое внимание на кодировании, считая его главной и почти

эксклюзивной частью методологии, но не делают теоретического кодирования.

К тому же, даже теоретическое кодирование, если оно не сочетается

с проведением постоянных сравнений, вряд ли произведет понятийно плотную

теорию.

Другой риск, сопутствующий распространению обоснованных теорий, состоит

в том, что исследователи умышленно не ставят цель развития теории.

Они игнорируют эту важную характеристику методологии, часто используя

ее процедуры несоответствующим образом, или не учитывая альтернативные

методологии, которые могут лучше служить их целям.

Некоторые исследователи заявляют, что использовали методы обоснованной

теории, потому что они применяли в своих проектах индуктивный метод исследования,

однако «жесткая концепция индукции также может привести к бесплодным

и скучным проектам» [64, р. 166]. Другие строят свою концепцию

проекта, исходя из первой публикации по обоснованной теории, в то время как

более поздние публикации, по мнению авторов, являются более реалистичными

и сбалансированными.

В русскоязычной социологической литературе обоснованная теория начала

обсуждаться в середине 90-х гг. В методологическом сборнике Института

социологии РАН в 1996 г. был опубликован обзор Т. С. Васильевой «Основы

качественного исследования: обоснованная теория», в котором бьшо дано

описание этой методологии [8]^^К

В следующем, 1997 г., Московский центр тендерных исследований издал

материалы семинаров, в которых обсуждались возможности использования качественной

методологии в гендерных исследованиях. М. М. Малышева в статье

этого сборника «Способы кодирования и анализа качественных данных» сделала

краткое аналигическое описание методологии качественных исследований,

включая теорию Страусса и Корбин [14].

Далее, в 1998 г., в учебном пособии В. А. Ядова «Стратегии социологического

исследования: понимание, объяснение, описание», в качестве дополнения

к предьщущим изданиям этой книги, увидела свет глава «Качественные методы

в социологии», написанная В. В. Семеновой [17]. В том же году эта глава была

расширена и преобразована автором в отдельное издание «Качественные методы:

введение в гуманистическую социологию» [16]. В этом первом в России

учебном пособии по качественной социологии было предпринято подробное

описание методологий качественного исследования, их отличие от количественных

методов, сформулированы основные понятия различных дискурсов

качественного метода, их место в системе социологического знания, анализ исследовательских

стратегий, показаны этапы качественного исследования и проиллюстрированы

примерами из собственных и других проектов. Наряду с другими

теориями и методами качественного исследования Семенова описывает

логику аналитической индукции в теории Страусса/Глезера/Корбин, принципы

построения теоретической выборки, процесс кодирования как многоступенчатую

процедуру приближения к понятиям (концептам) и теоретизированию.

Особую ценность в книге Семеновой представляет иллюстрирование теоретических

положений примерами из исследований Глезера и Страусса и из ее

собственных исследований социальной мобильности в России 30-40-х гг. и др.

В книге И. Ф. Девятко «Методы социологического исследования», 1998,

наряду с другими методами обсуждаются принципы выбора исследовательской

проблемы, теоретической выборки и способов категоризации в обоснованной

теории. Говоря о проблеме отбора в этнографическом методе, И. Ф. Девятко

отмечает, что «самой успешной попыткой...стала последовательная разработка

понятия теоретической выборки, впервые предпринятая Б. Глезером и А. Строс-

сом (1967)» [10, с. 23].

В 1999 г. в монографии Е. М. Ковалева, И. Е. Штейнберга «Качественные

методы в полевых социологических исследованиях», написанной на основе

многолетнего опыта международных проектов по изучению сельской России,

обоснованная теория Страусса и Корбин была названа одной из немногих

теоретических фундаментальных работ по качественным методам [13, с. 76].

В своем предисловии к этой кциге О. М. Маслова отмечает, что большинство

российских учебников по социологии рассматривают позитивистские методологические

модели эмпирических исследований, где программы исследований,

исследовательский процесс, методики сбора и анализа «жестко» формализованы.

Этой традиции объективно соответствовало функциональное разделение

труда между руководителями исследования и его исполнителями, не имеющими

социологической подготовки. В отличие от этой традиции, опыт участия

в российско-британском проекте «Социальная структура советского и постсоветского

села»^^', «не связанный с традиционным разделением труда в зависимости

от результатов и этапов социологического исследования, формировал

у исполнителей целостное, объемное видение изучаемой реальности, формировал

совершенно иной стиль методологической рефлексии и содержательного

повествования о полученных исследовательских результатах» Каждый подпро-

ект «имел своего исследователя, который работал и как интервьюер и как

наблюдатель, и как статистик и аналитик документов, а позднее как интерпретатор

и теоретик». Проект базировался на принципахпонимающей социологии,

причем на этапе формирования выборки использовалась стратегия кейс-ста-

ди, а на этапе аналитической концептуализации данных — стратегия метода

«обоснованной теории» [15, с. 6-7].

Монофафия Е. М Ковалева и И. Е. Штейнберга представляет особую ценность

для тех, кто собирается предпринять исследование по методу обоснованной

теории, поскольку и полевой этап, и этап оформления результатов проекта

по изучению сельской России происходили в соответствии с основными

принципами этой методологии. То есть сбор и анализ материалов происходили

параллельно, сбор направлял анализ, все участники исследовательского

коллектива периодически встречались вне поля для фуппового обсуждения

промежуточных результатов, сопоставления полученной информации, внесения

необходимых изменений в программу исследования и методики сбора

данных. Для этих встреч участники подготавливали «краткие отчеты о проделанной

работе, небольшие аналитические обзоры по отдельным вопросам;

предварительные итоги данного этапа сбора данных; краткие обобщения своих

материалов по теме исследования; материалы, в которых оценивали работоспособность

применяемых приемов полевой работы» [13, с. 315].

Другой важной чертой этой работы является открытость по отношению

к методологическим и организационным формам, о которой говорит Шанин

в своем заключении к монографии и что также соответствует принципам

обоснованной теории. Шанин позитивно оценивает роль этого аналитического

подхода, где «гипотетические утверждения... "заземлены" на опыт и вытекают

из него, что дает более богатое и реалистическое видение процесса исследования

». В проектах его научного коллектива 1991-1997 гг. суть этого подхода

была принята «как нечто само собой разумеющееся» [20, с. 323].

Еще одна тема, которой коснемся в этой статье, это проблемы передачи

текста на русском языке. Весь текст, все выделения жирным шрифтом

и курсивом, ссылки в круглых скобках, которые имеются в авторском тексте,

приводятся в авторской редакции без изменений, за двумя исключениями. Первое

— название обоснованная теория в русском тексте дано курсивом, в отличие

от английского оригинала, где grounded theory никак не выделяется. Второе

исключение — исправление явной опечатки в резюме главы 11, где дважды

вместо sampling написано codmg (подтверждено Дж. Корбин).

Особую трудность представляло формулирование на русском языке тех

понятий и категорий, которые отражают процесс изменений феномена. Авторы

фиксируют на этом внимание исследователя, с тем чтобы феномен

рассматривался не статично, а в динамике. В английском языке процесс передается

с помощью суффикса-ing, например, labeling, naming, discovering.

В русском языке это довольно громоздкая и странная конструкция. Например,

Контролирование осознания умирания (Controlling awareness of dying)

или Живущий с артритом (Living with arthritis). Чтобы лучше передать эту

специфику обоснованной теории, составлен англо-русский словарь, в который

включены понятия и категории из авторских иллюстраций, коды «in vivo» (слова

из живой речи информантов, которые позволяют исследователю сохранять

непосредственную связь с перспективой «актора» или деятеля), и термины,

используемые авторами как в определениях в начале глав 5, 7-13, так и в самом

тексте.

В конце книги авторы приводят краткие сведения о своей научной деятельности.

Их сотрудничество началось в 1980-х и продолжалось в течение 15 лет.

Ансельм Страусе был очень влиятельным ученым для многих качественных

исследователей из разных стран мира. Его преподавательская деятельность, начавшаяся

в 1952 г. в Чикагском университете, затем продолжавшаяся в течение

трех с половиной десятилетий в Университете Сан-Франциско, Калифорния,

в сочетании с исследовательской работой принесли ему международное признание.

Совместно с Л. Шатцманом (L. Schatzman) он начал разрабатывать формат

качественного полевого исследования, который стал широко известен. Позднее

этот подход в сотрудничестве с Глезером превратился в методологию обоснованной

теории и стал рамкой, используемой многими качественными социологами

вплоть до настоящего времени.

Наибольшей известностью пользовались его работы: широко переводившаяся

монофафия по идентичности «Mirrors and masks» [Зеркала и маски] (1959)

и две коллективные работы — «Boys in white» (1961), о которой говорилось

выше, и «Psychiatric ideologies and institutions» [Идеологии и институты в психиатрии]

(1964), в которой он инициировал критические исследования о медицинских

институтах. Широко известны также его работы в соавторстве с Глезером:

«The awareness of Dying» [Осознание умирания] (1965) и «Time for dying» [Время

умирания] (1968), которые служат примером разработки теории конкретной

предметной области. Многие работы Страусса были сосредоточены в области

социологии медицины, в том числе социальной организации медицинской

работы.

Его заслугой является также издание избранных работ Мида под названием

«The social psychology of George Herbert Mead» [Социальная психология

Дж. Г. Мида], которое оживило интерес к Миду в США, а позднее и в других

странах.

В 1988 г., в возрасте 71 года. Страусе ушел в отставку со своей должности

в Университете Сан-Франциско, но продолжил исследования. Несмотря на слабое

здоровье, он принимал учеников со всего мира и в последние годы жизни

не прекращал профессиональное общение. После отставки он продолжал преподавать

свой метод на добровольных началах вместе с Джульет Корбин в течение

5 или 6 лет, помогая студентам проводить анализ в их диссертационных работах.

Его ученики и соавторы чувствовали себя обогащенными и благодарными

не только в профессиональном, но и в личностном плане, общаясь с человеком

незаурядного интеллекта и гуманистического и творческого отношения к жизни.

В заключение я хочу выразить свою признательность всем, кто внес

вклад в издание этой книги. Дж. Корбин за некоторые пояснения текста

книги и рассказ о ее сотрудничестве с А. Страуссом. Проф. 3. Т. Голенковой

и проф. В. А. Ядову за помощь в реализации издательского проекта. Коллегам

из Института социологии РАН к. ф. н. Е. Ю. Мещеркиной, В. В. Сапову, проф.

М. Сваффорду, к. ф. н. М. Ф. Чернышу за советы и критические замечания;

и в особенности, к. с. н. И.Ф.Девятко и д. с. н В. В.Семеновой за ценные

консультации и комментарии по рабочим вариантам книги.

Особая благодарность моей семье — Л. А. Васильеву и Е. Ю., М. 3.

и Ю. 3. Вольшонкам — за участие, поддержку и техническую помощь в подготовке

книги.

Литература

1. Аберкромби Н., Хим С, Тернер Б. Социологический словарь. Казань:

Издательство Казанского университета, 1997.

2. Баньковская С. П. Чикагская школа в американской социологической

теории: от кризисного сознания к стабилизационному. Ведущие теоретики

Чикагской школы. Идеи и подходы / / История теоретической социологии.

М.: Канон, 1998. С. 103-139.

3. Батыгин Г. С, Девятко И.Ф. Миф о «качественной социологии» / / Социологический

журнал. 1994. № 2. С. 28-42.

4. Бергер П. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива. М.:

Аспект-пресс, 1996. 168 с.

Обоснованная теория в поле качественного исследования 247

5. Бергер П., Лукман Г. Социальное конструирование реальности. М.:

Academia-Центр, Медиум, 1995. 323 с.

6. Биографический метод в социологии. История, методология и практика /

Под ред. Е. Ю. Мещеркиной, В. В. Семеновой. М.: Инстититут социологии

РАН. 1994. 147 с.

7. Большой толковый социологический словарь. М.: Collins, 1999. Т. 1. 543 с;

Т. 2. 527 с.

8. Васильева Т. С. Основы качественного исследования: обоснованная теория

/ / Методология и методы социологических исследований. М.: Институт

социологии РАН, 1996. С. 56-65.

9. Девятко И. Ф. «Вспомогательные теории измерения» в американской эмпирической

социологии / / Социологические исследования. 1990. № 9.

С. 118-126.

10. Девятко И. Ф. Методы социологического исследования. Екатеринбург:

Издательство Уральского университета. 1998. 203 с.

И. Девятко И. Ф. Модели объяснения и логика социологического исследования.

М.: ИСО РЦГО-TEMPUS/TACIS, 1996. 172 с.

12. Ионин Л. Г. Возникновение символического интеракционизма (Ч. Кули,

У. Томас, Дж. Г. Мид). Возникновение и развитие -феноменологической

социологии. А. Шюц и этнометодология / / История теоретической социологии.

М.: Канон, 1998. Т.З. С. 270-301.

13. Ковалев Е. Л/., Штейнберг И. Е. Качественные методы в долевых социологических

исследованиях. М.: Логос, 1999. 384 с.

14. Малышева М. М. Способы кодирования и анализа качественных данных //

Возможности использования качественной методологии в тендерных исследованиях.

М.: 1997. С. 66-85.

15. Маслова О. М. Услышать и понять партнера по социальному процессу //

Ковалев Е. М., Штейнберг И. Е. Качественные методы в полевых социологических

исследованиях. М.: Логос, 1999. С. 5-26.

16. Семенова В. В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию.

М.: Добросает, 1998. 289 с.

17. Семенова В. В. Качественные методы в социологии //Ядов В. А. Стратегии

социологического исследования: понимание, объяснение, описание. М.:

Добросвет, 1998. С. 379-440.

18. Судьбы людей: Россия XX век. М.: Институт социологии РАН, 1996. 426 с.

19. Томас У., Знанецки Ф. Методологические заметки / / Американская социологическая

мысль. М.: Международный университет бизнеса и управления,

1996. С. 333-356.

20. Шанин Т. Методология двойной рефлексивности в исследованиях современной

российской деревни / / Ковалев Е. М., Штейнберг И. Е. Качественные

методы в полевых исследованиях. М.: Логос, 1999. С. 317-344.

21. Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках //

Американская социологическая мысль. М.: Международный университет

бизнеса и управления, 1996. С. 526^542.

22. Ядов В. А. Стратегия социологического исследования: описание, объяснение,

понимание социальной реальности. М.: Добросвет, 1998. 596 с.

248 Т. С. Васильева

23. Ядов В. А. Стратегия и методы качественного анализа данных / / Социология

4. М., 1991. №1. С. 14-32.

24. Annells, Merilyn. Grounded theory method: Philosophical perspectives, paradigm

of inquiry, and postmodernism / / Qualitative-Health-Research; 1996. 6, 3, Aug.

P. 379-393.

25. Barnes, Donelle M. An analysis of the grounded theory method and the concept

of culture / / Qualitative-Health-Research; 1996, 6, 3, Aug, 429-441.

26. Charmaz, K. The construction of self-pity in the chronically ill / / Studies in

Symbolic Interaction, 1980, 3, 123-145.

27. Charmaz, K. "Discovering" chronic illness: Using grounded theory / / Sociology

of Health and Illness, 1990, 30, 1161-1172.

28. Clarke, A. Controversy and the development of reproductive sciences / / Social

Problems. 1990, 27, 18-37.

29. Clarke, A. A social worlds research adventure: The case of reproductive sciences//

Theories of science in society (Cozzens S. & Gierin T. Eds.). Bloomington:

Indiana University Press, 1990, 23-50.

30. Clarke, A. E. Taking grounded theory around postmodern turn: From basic social

processes to map making / / American Sociological Association (ASA), 1997.

31. Corbin, Juliet M. Anselm L. Strauss / an obituary / / Qualitative-Health-Research;

1997, 7, 1, Feb, 150-153.

32. Corbin, Juliet M. Alternative interpretations: Valid or not? / / Theory and

Psychology; 1998, 8, 1, Feb, 121-128.

33. Critical issues in qualitative research methods / Edited by Janice M. Morse /

Thousand Oaks: Sage Publication, 1994, 395 p.

34. Dave F. Basics of qualitative research techniques and procedures for

developing grounded theory (2"'' edition). Sociological-Research-Onlinehttp://

www.soc.surrey.ac.uk./socresonline/; 1999, 4, 2, June.

35. Denzin N. The art and politics of inteфretation / / Handbook of Qualitative

Research Paperback Edition. (Norman K. Denzin & Yvonna S. Lincoln Editors).

Thousand Qaks, London, New Delhi: Sage Publication, Inc., 1998, III, 313-344.

36. Denzin N. & Lincoln I. Introduction. Entering the field of qualitative research //

Handbook of Qualitative Research Paperback Edition. (Norman K. Denzin

& Yvonna S. Lincoln Editors). Thousand Oaks, London, New Delhi: Sage

Publication, Inc., 1998, I, 1-34.

37. Dey I. Grounding grounded theory: guidelines for qualitative inquiry. San Diego:

Academic Press, 1999, 282 p.

38. Closer B. Theoretical sensitivity. Mill Valley, CA: Sociological Press, 1978.

39. Glaser B. G. Emei^gence v forcing. Basics of grounded theory analysis. Mill Valley,

CA: Sociological Press, 1992.

40. Glaser, B. & Strauss A. Status passages. Chicago: Adline, 1970.

41. Cuba G. Egon & Lincoln Yvonna S. Competing paradigms in qualitative research

/ / Handbook of Qualitative Research Paperback Edition. (Norman K.

Denzin & Yvonna S. Lincoln Editors). Thousand Oaks, London, New Delhi:

Sage Publication, Inc., 1998, I, 195-220.

42. Hall С. Homecoming: The self at home. Unpublished doctoral thesis. San

Francisco: University of California, Department of Social and Behavioral

sciences, 1992.

43. Kools, Susan, McCarthy, Marianne, Durham, Roberta, Robrecht, Linda. Dimentional

analysis: Broadening the conception of grounded theory / / Qualitative-

Health-Research; 1996, 6, 3, Aug., 312-330.

44. Lincoln Y. S., Dentin N. The fifth moment / / Handbook of Qualitative Research

Paperback Edition. (Norman K. Denzin & Yvonna S. Lincoln Editors). Thousand

Oaks, London, New Delhi: Sage Publication, Inc., 1998, \, 407-430.

45. Lincoln, Y.S.,& Cuba, E. G. Naturalistic inquiry. Beverly Hills, CA: Sage, 1985.

46. Locke, Karen. Rewriting the discovery of grounded theory after 25 years? //

Journal-of-Management-Inquiry; 1996, 5, 3, Sept., 239-245.

47. Mattley, Christine. Grounded theory in practice / / Contemporary sociology;

1999, 28, 4, July, 489-490.

48. Newman, L. Social research methods: qualitative and quantitative approaches.

Boston etc.: Allyn and Bacon, 1991.

49. Olshansky, Ellen F. Theoretical issues in building a grounded theory: Application

of an example of a program of research on intertility / / Qualitative-Health-

Research; 1996, 6, 3, Aug, 394-405.

50. Piatt J. The development of participant observation method in sociology. Origin

myth and history / / Journal of the history of the behavioral sciences, 1983,

Vol. 19, 379-393.

51. Rennie, David-L. Grounded theory methodology: The pressing need for a coherent

logic of justification / / Theory-and-Psychology; 1998, 8, 1, Feb, 101-119.

52. Rennie, David-L. Reply to Corbin. From one inteфreter to another / / Theory

& Psycology; 1998, Vol.8 (1), 129-135.

53. Robrecht L. Grounded theory: evolving methods / / Qualitative-Health-Research;

1995, 5, 2, May, 169-177.

54. StarS. L. The structure of ill-structured solution: Boundary objects and heteroge-

Aeous distributed problem solving / / Distributed artificial intelligence (Huhns M.

&. M. Gasser M. Eds.). Menlo Park, CA: Мощап Kauffmann, 1989, Vol. 3.

55. Strauss A. The social psychology of George Herbert Mead (Edited and with an

introd. by A. Strauss). 1956.

56. Strauss A. Where medicine fails, (editions 1970; 1979; 1984).

57. Strauss A. The contexts of social mobiUty: ideoligy and theory. 1971.

58. Strauss A. Continuel permutations of action. 1993.

59. Strauss A. [et al.] Social oi^anization of medical work. Chicago: University of

Chicago Press, 1985.

60. Strauss A. Qualitative analysis for social scientists. New York: Cambridge University

Press, 1987.

61. Strauss A. Creating sociological awareness: collective images and symbolyc

representation / with a foreword by Irving Louis Horowitz/. New Brunswick,

NJ: Transaction, 1991.

62. Strauss A. & Corbin J. (1990). Basics of qualitative research: Grounded theory

procedures and techniques. Newbury Park, CA: Sage, 1990, 270 p.

63. Strauss А. & Corbin J. Basics of qualitative research: Techniques and procedures

for developing grounded theory. Thousand Oaks, London, New Delhi: Sage

Publication Inc., 1998. 312 p.

64. Strauss A. & Corbin J. Grounded theory methodology. An overview / / Handbook

of Qualitative Research Paperback Edition. (Norman K. Denzin & Yvonna S. Lincoln

Editors). Thousand Oaks, London, New Delhi: Sage Publication, Inc.,

1998, П, 158-183.

65. Wilson, Holly-Skodol, Hutchinson, Sally A. Triangulation of qualitative methods:

Heideggerian hermeneutics and grounded theory / / Qualitative-Health-Research;

1991, 1, 2, May, 263-276.

66. Wuest J. Feminist grounded theory: An exploration of the congruency and

tensions between two traditions in knowledge discovery / / Qualitative-Health-

Research; 1995, 5, 1, Feb, 125-137.

67. Yuen, Hoi-Kau, Richards, Thomas J. Knowledge representation for grounded

theory construction in qualitative data analysis / / Journal of Mathematical

Sociologie; 1994; 19, 4, 279-298.

Словарь терминов

Акция/интеракция или действие/

взаимодействие

Аналитические «памятки»

Аномальное течение [болезни]

в контексте повышенного риска

Аномальное течение [болезни]

в контексте пониженного риска

Биографическая концепция тела

Биографическая работа

Близкие сравнения

Вариативная выборка

Вверенный контроль

Возвращение

Воздержание

Восприятия рисков различались

Временная протяженность

Временное Опекунство

Вспомогательная поддержка

Выборка без заранее обусловленного

количества случаев

Выделение независимых измерений

свойства

Достоверность

Живущий с Артритом.

Избирательное кодирование

Измерения

Имеющие выбор

Инвестирование в здоровье ребенка

и собственное здоровье

Интеракционный

Action/interaction

Memo, memos

An off-course, higher-risk context

An off-course, lower-risk context

Biographical body conception

Biographical work

Close-in comparisons

Variational sampling

Entrusted control

Come back

Holding back

Risk perceptions differed

Temporality

Becoming a temporary caretaker

Assistant support

Open-ended sampling

Dimensionalizing

Credibility

Living with arthritis

Selective coding

Dimensions

Having a choice

Investing in a healthy baby and self

Interactional

Интерпретивная рамка

Информанты, участвующие в исследовании,

иногда называемые

«туземцы»

Исследовательский текст

Качественное исследование

Качественный исследователь

Когда восприятия различаются

Компромисс

Континуум измерений

Контролирование сознания умирания

Концептуальные или понятийные

связи

Крайние сравнения

Линия истории

Логически вытедсающее беспокойство

Матрица условий

Менеджинг течения болезни

Наблюдение за своей инвестицией

Награда

Надзор за благополучием женщины

и внутриутробного плода

Наклеивание ярлыков на понятия

или Маркировка понятий

Нормальное течение [болезни]

в контексте повышенного риска

Нормальное течение [болезни]

в контексте пониженного риска

Облегчение боли

Обмен мнениями

Обоснованная теория

Обоснованный теоретик

Ограничение риска

Операциональная запись

Осевое кодирование

Осознание умирания

Открытая выборка

Interpretive framework

Natives

Writing

Qualitative research

Qualitative researcher

When perception differ

Trade-offs

Dimensional continua

Controlhng awareness of dying

Conceptual relationships

Far-out comparisons

Story line

Consequenrial concerns

Conditional matrix

Managing an illness course

Watching over his investment

Payoff

Overseeing the well-being of the

woman and the fetus

Concept labeling

An on-course higher-risk context

An on-course lower-risk context

Pain relief

Conferring

Grounded theory

Grounded theorist

Risk Containment

Operational note

Axial coding

Awareness of dying

Open sampling

Словарь терминов 253

Открытое кодирование

Отличительная выборка

Отмена делегированного контроля

Отмена контроля

Переживание боли

Пищевой оркестровщик

Плотное описание

Поддержание баланса

Поддержание хода работы

Правдоподобность

Принятие необходимых мер

Промежуточные условия

Процесс возвращения

Размахивание красным флагом

Раскрытие (открытие) категорий

Раскрытие паттернов

Расторопность

Рост их контролирующих усилий

Сальто

Самостоятельный прием лекарств

Свойства

Связывающая выборка

Случайность

Смены или пересмотры биографической

идентичности

Совместный менеджмент

Специальная литература

Становящаяся матерью

Темпоральный или временной

вопрос

Теоретическая выборка

Теоретическая рамка

Теоретическая чувствительность

Теоретическое насыщение

Теория, относящаяся к конкретной

предметной области

Территориальное сообщество

Течение болезни

Open coding

Discriminate sampling

Retaking Delegated Control

Taking Back Control

Pain experience

Food Orchestrator

Thick description

Balancing

Keeping the flow of work going

Plausibility

Taking the Necessary Measures

Intervening conditions

Coming back

Waving the red flag

Discovering categories

Uncovering the patterns

Efficiency

Increasing their Controlling Efforts

The flip-flop technique

Self-administration of drugs

Attnbutes

Relational sampling

Contingency

Biographical reviews

Joint management

Technical literature

Becoming a mother

Temporal question

Theoretical sampling

Framework

Theoretical sensitivity

Theoretical saturation

Substantive theory

Community

An ilhiess course

Течение работы

Типы работы по определению

ценности работы и поддержанию ее

течения

Точное описание

Траектория условий

Трансакционная система

Фантастическое облегчение

Центральная категория

Шкала измерений

Эмпирические свидетельства, факты,

основания

Work flow

Types of work for assessing and

maintaining work flow

Accurate description

Conditional Path

Transactional system

Fantastic Relief

Core category

Dimensional range

Evidence