Так или иначе, но фальсификации результатов голосования давно уже ста-

ли реалиями современной политической жизни страны, а работа по предотвра-

щению фальсификации становится одним из основных направлений предвы-

борной деятельности. Когда нет понимания границ фальсификационной кам-

пании и последующего ≪вброса≫, тогда сама фальсификация обрастает всевоз-

можными мифами, спекуляциями и зачастую становится для проигравших кан-

дидатов хорошим инструментом политического самооправдания. Фальсифи-

кация - лучший способ обоснования собственного проигрыша, причем, точно

зная, что фальсификационная кампания в разгаре, кандидаты склонны видеть в

ней некоторый фатум и мириться с роковой предопределенностью результа-

тов. И наоборот, при появлении первых признаков фальсификационной кампа-

нии некоторые кандидаты сразу вступают в торг (помните, что фальсификация

- это политическая валюта?) с ее участниками, прежде всего с властью. Даже

при небольших шансах на выигрыш некоторые кандидаты, грозя разоблачени-

ем готовящегося ≪вброса≫, допускаются к замкнутому миру российских влас-

тителей, пополняя колоду бессменной российской элиты новыми членами.

Сама фальсификация выборов не является феноменом чисто российского

политического пространства; и в странах бывшего СССР, ≪молодых≫ европей-

ских державах, и - яркий пример - даже на президентских выборах США 2000

года периодически разгорались скандалы о фальсификации и подтасовках ре-

зультатов голосования. Эти факты говорят о том, что пока существует сам ин-

ститут выборов, видимо, будет существовать и угроза фальсификации резуль-

татов этих выборов. Именно это обстоятельство лишний раз доказывает необ-

ходимость серьезного отношения к этому вопросу. Особенно это актуально

для нашей страны, хотя и многие радетели за чистоту результатов выборов

часто забывают, что фальсификация была неотъемлемой частью советской

жизни на протяжении десятилетий.

Еще известный русский философ И. Ильин писал, что ≪референдумы

России противопоказаны≫, аргументируя это тем, что государство не стало

органичной частью жизни народов России и поэтому не готово к прямому

голосованию своих граждан. Россиянам нужна тотальная опека со стороны

государства. Коммунисты, придерживаясь дореволюционных традиций уп-

равления государством путем ≪сдержек и противовесов≫, не могли вводить

практику прямого голосования, не уповая на тотальную фальсификацию и

занижение значения институтов выборов. По праву можно сказать, что со-

ветская система может считаться прародительницей как ≪выборов без выбо-

ров≫, так и фальсификации результатов.

На фоне официальной советской статистики, когда в выборах в Советы

народных депутатов всех уровней участвовало 99,9 % советских граждан, рас-

пределение мандатов и квот по территориям и крупным народнохозяйствен-

ным объектам оставалось без внимания как поборников, так и противников

советской власти. До сих пор неясно, по какому принципу руководители пред-

приятий и секретари комитетов партии всех уровней получали квоты на то или

иное количество и качество (!) депутатов, - важно представить все слои обще-

ства, коммунистов и беспартийных в выборных органах власти. Ни диссиден-

ты, ругающие на кухнях Советы, ни оставшиеся в живых партийные и совет-

ские руководители не могут дать внятного ответа. Справедливости ради надо

сказать, что фальсифицировалась в основном только явка, а когда ≪неугодных≫

кандидатов в депутаты перестали отсекать на заседаниях партбюро, в середине

80-х возникло даже нечто похожее на предвыборную борьбу.

Появление подобия предвыборной борьбы заставило инициаторов ≪чест-

ных выборов≫ задуматься о способах достижения победы своих протеже. Ад-

министративные меры, направленные на давление неугодных кандидатов, зап-

реты на встречи и т.д. лили воду на мельницу оппонентов. Вопрос о создании

машины правильного подсчета обсуждался в кулуарах партийной и комсомоль-

ской верхушки. Главное не в том, как применить на практике принцип ≪трех

П≫ - пол, палец, потолок, - приписки были плоть от плоти советской системы.

Проблема в том, как подобную установку озвучить - из уст принципиальных

коммунистов распоряжение исказить результат волеизъявления в авральном

порядке могло быть расценено как преступление - об этом, кстати, будет кому

доложить. Именно на заре перестройки ключевую роль в организации ≪пра-

вильного голосования≫ сыграли профсоюзные лидеры. Участки организовы-

вались на предприятиях, и профкомы во время выборов превращались в лабо-

ратории организации ≪вброса≫. Нынче - оглянись вокруг - в комиссиях без

бывшего профсоюзного работника не обходятся. Профсоюзным духом про-

никся стиль работы избиркомов: торжественность, хлебосольство, словечки

знакомые (≪товарищ Марья Ивановна≫),

При этом заставляет задуматься следующее: с началом перестройки масш-

табы участия граждан в выборах увеличились, а масштабы фальсификаций

вроде бы сократились, даже в начале 90-х практически свелись к нулю. Сомне-

вающихся в подсчете голосов одно время было крайне мало, хотя опыт дела-

ния знаменитых ≪бархатных≫ или ≪библейских≫ (Адам выбирает Еву) выбо-

ров вполне мог быть задействован. И вдруг после периода ≪честных выборов≫

проблематика фальсификаций опять стала актуальной. Почему?

Было бы слишком наивным полагать, что об этой традиции сначала забы-

ли, а потом вдруг вспомнили в связи с тем, что возникла реальная угроза выиг-

рыша на выборах неугодных. И раньше, в период ≪честных выборов≫, во власть

рвались совершенно разные люди. Перед утверждением кандидатур на парт-

бюро кандидаты в депутаты применяли весь арсенал давления на ≪жюри≫ - то,

что потом обрушится на избирателя. Даже когда открыто голосовали на сесси-

ях Советов, поднятые вверх руки были лишь ритуалом - реальные выборы

проводились-таки в кулуарах, в ожесточенных спорах и бессонных ночах сек-

ретариата. Не хотелось бы вдаваться в долгие рассуждения, что ≪сегодня выбо-

ры не похожи на другие≫, ≪сегодня на выборах решается судьба власти (или

судьба оппозиции)≫ или ≪жажда власти стала сильнее, чем прежде≫; и тогда

был некий ≪праймериз≫ кандидатов (даже спрашивали мнение у ≪народа≫), и

сегодня власть проявляет свою сущностную чуждость выборам как таковым.

Процесс фальсификации в России эволюционирует. Появилось четкое по-

нимание, где можно ≪вбросить≫, а где нельзя. Работники избиркомов сформи-

ровали удивительный идеологический сплав из наследия партийного и проф-

союзного прошлого и сегодняшних реалий. И, как мы видим сегодня, этот ме-

ханизм продолжает успешно работать.

Можно сказать, что фальсификации, фальсификационные кампании - суть

проявление специфической тяги к фальсификациям властного механизма как

такового. Власть утверждает себя правом на фальсификацию наряду с вебе-

ровским ≪правом на насилие≫. Принцип состязательности идей Платона, воп-

лощенная в идеальном государстве диалектика Гегеля, спортивное происхож-

дение государства Ортеги-и-Гассета - все эти попытки осмыслить фундамен-

тальные основы организации общества не могут претендовать на полноту объяс-

нения этой тяги. Идеалы ≪честной победы≫, конкуренции претендентов, дуэ-

ли, наконец, чужды природе власти. PR, технологии манипуляции и управле-

ния общественным мнением, основанные на этих идеалах, лежат ≪по ту сторо-

ну≫ властной тяги к фальсификациям. В сегодняшних условиях, когда власть

разоформилась, когда возникло несколько центров власти, субъекты этих цент-

ров власти стали субъектами фальсификаций. Не столько пропагандистская

машина, сколько право на подтасовку результатов волеизъявления стало реаль-

ной технологией выборов во власть, плоть от плоти самой этой власти. Нако-

нец, власть ≪пускает≫ сегодня только того, кто предъявил равную ей по силе

машину управления или нейтрализации фальсификаций. Перефразируя книгу

известных политтехнологов (которую они могут воспринимать как своеобраз-

ный ответ), можно сказать, что победа на выборах —самый короткий путь к

власти только тогда, когда побеждена сама власть.