Какое значение лично Вы придаете присуждению Нобелевской премии по эко*

номике?

Совершенно очевидно, что это весьма почетная награда. Но когда на стоянке

для автомобилей в Детройте я впервые узнал о своем награждении от репор;

тера, который сунул микрофон мне в лицо и спросил, рассматриваю ли я это

как вершину своей карьеры, я ответил: «Я больше беспокоюсь о том, что бу;

дут думать через 50 лет о моей работе потомки, чем о мнении семи человек из

Швеции, которые случайно оказались работниками Нобелевского комитета».

Это не означает, что я хочу очернить Нобелевский комитет. Они в целом очень

добросовестно и хорошо делают свою работу, но в то же время то, что действи;

тельно имеет значение для ученого, – это долгосрочные результаты его науч;

ной работы27.

Вы опубликовали огромное количество книг и реферируемых статей.

Я не знаю, каково оно. Да, оно велико.

Как Вы нашли время написать так много, и отразилось ли это на Вашей семье

и общественной жизни?

(Смех) Нет. Большую часть нашей совместной жизни с женой и в особен;

ности первое время нашего пребывания в Чикаго мы обычно проводили

три полных месяца в деревне в нашем втором доме, вначале в Нью;Гемп;

шире, а позднее в Вермонте. Впоследствии я делил мое время в пропорции

50 на 50: мы проводили шесть месяцев в году в Чикаго и шесть месяцев в

Вермонте. Почти все мои работы были написаны в Вермонте или Нью;Гем;

пшире и лишь немногие из них – во время текущего учебного года. Мне в

значительной степени удавалось ограничивать общественную деятель;

ность. Я не уезжал из Вермонта или Нью;Гемпшира, чтобы выступить с

речью или обращением на заседаниях комитета или слушаниях. Были ред;

кие исключения, но в большинстве случаев я сделал это абсолютным пра;

вилом. Когда я заглядываю в ежедневники, сохранившиеся у меня с того

времени, я поражаюсь, как исписаны страницы в период моего пребыва;

ния в Чикаго и насколько они чисты, когда я был в Вермонте или Нью;

Гемпшире (смех). Так что, это единственная причина, по которой я смог

написать настолько много.

Не находите ли Вы нелепым, что многие из Ваших взглядов, которые были пред*

метом острых дискуссий и возражений, в настоящее время признаны неотъем*

лемой частью основного направления ортодоксальной макроэкономики?

Я считаю это весьма приятным, но вовсе не нелепым. Почему это должно быть

нелепым? Чтобы новые идеи были приняты, за них необходимо бороться. Если

вы выступаете против общепринятой точки зрения, реакцию со стороны ва;

ших критиков предсказать несложно. Первая реакция – все это полная ерун;

да; это настолько большая крайность, что она никак не может быть правдой.

Вторая реакция – ну, вы знаете, в этом что;то есть. Третья реакция заключает;

ся в том, что ваша точка зрения становится составной частью теории, и ее боль;

ше никто и никогда не обсуждает28.

В подобных обстоятельствах нужно ли быть толстокожим и твердо убеж*

денным в своих взглядах?

Я не думаю, что вопрос заключается в толстокожести. Я полагаю, что он зак;

лючается в вере в то, что ты делаешь. Убежденность – это сила. Мне никогда

не надоедали интеллектуальные атаки, это не было для меня проблемой. У

меня всегда были очень хорошие личные отношения с людьми, чьи взгляды

отличаются от моих. За очень и очень редкими исключениями, я никогда не

имел никаких проблем личного характера. Например, мы являемся очень хо;

рошими друзьями с Полом Самуэльсоном.

Есть ли у Вас нереализованные замыслы?

Нет, не думаю. Моя основная цель сейчас заключается в том, чтобы закончить

наши мемуары. Мы работаем над ними слишком долго. В последние полтора

года у меня были проблемы со здоровьем, которые замедлили нашу работу

над мемуарами.

И последний вопрос. Джон Бартон (Burton (1981)) назвал Вас Адамом Смита

XX века. Довольны ли Вы такой характеристикой?

(Смех) Конечно, я очень счастлив получить такую характеристику. Адам

Смит, несомненно, был великим родоначальником современной экономи;

ческой науки. В этом отношении я рассматриваю данную характеристику

как большой комплимент. Но я полагаю, что это мнение основано не на моей

научной работе, а на общественной деятельности по пропаганде свободного

рынка.