Ранее Вы сказали, что Ваша работа «Методология позитивной экономической

науки» (Friedman (1953a)) является одной из наиболее значимых Ваших работ.

Ожидали ли Вы, что впоследствии эта статья вызовет столько возражений?

Нет.

Интересует ли Вас по*прежнему философия науки и формальная методоло*

гия?

Эта область интересовала меня некоторое время, но после того, как я написал

эту работу, я решил, что лучше я буду сам заниматься экономикой, чем учить

людей тому, как проводить экономические исследования. Я обнаружил, что

мои взгляды очень схожи со взглядами Карла Поппера, и я немного следил за

его работами, но не вполне серьезно18. Одной из основных причин того, поче;

му эта статья вызвала так много возражений, является то, что я заранее для

себя решил, что не буду реагировать на нападки (смех). Я серьезно. Если вы

хотите вызвать споры вокруг одной из ваших статей, напишите что;либо, что

будет подвергнуто нападкам, и затем не отвечайте на них, тем самым давая

возможность нападающим упиваться своей «победой».

Как Вы думаете, почему среди экономистов существует меньше разногласий

по микроэкономическим вопросам, чем по макроэкономическим?

Главным образом потому, что в области микроэкономики не было ничего со;

поставимого с кейнсианской революцией в макроэкономике. Некоторое вре;

мя казалось, что такую роль в микроэкономике сыграет теория несовершен;

ной конкуренции Чемберлина и Робинсон, но на практике она легко вписа;

лась в традиционную классическую микроэкономическую теорию, как она

представлена в «Принципах» Маршалла. Вторая причина, а на самом деле

единственная причина, которая привела к кейнсианской революции, состоя;

ла в том, что проблемы занятости/безработицы и деловых циклов стали важ;

нейшими политическими проблемами.

Как Вы думаете, насколько важно, чтобы макроэкономические модели базиро*

вались на микроэкономической теории выбора?

Для макроэкономических моделей менее важно базироваться на микроэко;

номической теории выбора, чем иметь эмпирическое приложение, которое

может быть опровергнуто. Микроэкономические положения теории выбора

могут предоставить гипотезу для совершенствования макроэкономических

моделей, но ключевые макроэкономические модели существовали длитель;

ное время и имели большой успех без недавно сделанного акцента на микро;

экономических основаниях теории выбора.

Считаете ли Вы, что попытки понять причины жесткости заработной пла*

ты и цен являются плодотворным направлением исследований?

Я думаю, что нельзя указывать людям, какое направление исследований

является плодотворным. Плодотворным направлением исследований явля;

18 Уважение Фридмана к Карлу Попперу разделяет и Марк Блауг, который в своей после;

дней статье «Автобиографические размышления» признает свое восхищение фридманов;

ским «стилем проведения экономических исследований», в то же время «высказывая пол;

ное неприятие» его политических взглядов (Blaug (1994)).

ется все. Я очень хорошо помню, что когда я консультировал докторантов

насчет их диссертаций, они приходили и говорили, что по их теме практи;

чески все уже сделано. Нет такой темы, по которой больше ничего нельзя

сделать, опираясь на то, что было сделано прежде. Я нисколько не сомнева;

юсь в том, что жесткость заработной платы имеет место, поскольку очевид;

но, что это правда жизни и это трудно отрицать. Вопрос же заключается в

том, имеет ли она значение, почему она имеет значение и в каких случаях.

Как я говорил ранее, суть успешной теории состоит в том, что она извлекает

ключевые элементы из всего множества сопутствующих обстоятельств. Так

что мне не хотелось бы у кого;либо отбивать охоту к исследованиям в опре;

деленной области. Более того, мне не хотелось бы отбивать у кого;либо охо;

ту к исследованиям в любой области. То, что люди должны делать – это де;

лать то, что им интересно, следуя своей собственной интуиции и своим соб;

ственным идеям.

Роберт Лукас (Lucas (1994a)) утверждал, что «профессиональные экономис*

ты – прежде всего ученые.., несущие ответственность за то, чтобы продуци*

ровать новые знания путем проникновения исследований на новую и потому

неизбежно противоречивую территорию». Каковы, на Ваш взгляд, возможные

направления развития макроэкономических исследований?

Экономисты – это ученые, но они находятся под влиянием событий, происхо;

дящих в окружающем мире. Несомненно, что большой интерес к деловым

циклам отчасти явился следствием Великой депрессии. В современном мире

мы имеем еще более поразительное явление: с одной стороны – это всемир;

ная технологическая революция, а с другой – политическая революция, раз;

вал Советского Союза и независимость бывших республик. Обе революции

имели общий результат – то, что называется глобализацией экономики (тер;

мин, который я ненавижу). Обе они привели к ситуации, когда производи;

тель может выпускать продукцию в любой точке мира, продавать ее по всему

миру, использовать ресурсы, расположенные по всему миру, и располагаться

самому в любой точке мира. Так что больше не имеет смысла говорить об оте;

чественной экономике. Сделан ли автомобиль в Америке, когда комплектую;

щие поступают частично из Японии, а частично – из другой страны? Так было

всегда, но в настоящее время этот феномен приобрел значительно более серь;

езное значение. Кроме того, существуют проблемы, связанные с так называе;

мыми развивающимися или отсталыми странами, которые сейчас впервые

включаются в общий поток. Эти явления имеют огромное значение и нужда;

ются в обсуждении и анализе. Соответственно, экономисты должны двигать;

ся в направлении поиска объяснения и путей решения этих проблем. Я не

сомневаюсь в том, что в ближайшие годы исследования будут сосредоточены

именно на этом.

В своей статье, опубликованной в «Economic Journal» (Friedman (1991)), Вы

привлекли внимание к основным усовершенствованиям инструментария ана*

лиза, но, как показалось, предположили, что качество многих экономичес*

ких исследований снизилось. Можете ли Вы конкретизировать это утвер*

ждение?

Я не верю, что я это говорил. Что я мог сказать, так это то, что экономичес;

кая наука все в большей степени становится скрытым ответвлением мате;

матики, а не занимается реальными экономическими проблемами19. Нет

сомнений, что это действительно произошло. Я полагаю, что экономичес;

кая наука зашла слишком далеко в этом направлении, но это можно испра;

вить. Возьмем «Economic Journal». В него включили раздел о текущих дис;

куссиях, чего не было раньше. Безусловно, всем стало намного труднее

следить за литературой, за исключением своей собственной специальной

области, и я полагаю, что это очень плохо для развития экономической

науки. В этом смысле, верно все, что вы сказали об ухудшении качества

экономических исследований. Но инструментарий анализа как техничес;

кая, теоретическая структура за истекший период был определенно усо;

вершенствован.

Как Вы думаете, почему после Второй мировой войны лидерство в макроэконо*

мических исследованиях перешло от Великобритании к Соединенным Штатам?

Ответ прост. Если вы слишком большой ортодокс, вы не займете никакого

лидирующего положения. Что произошло? В 1930;е гг. Британия, вне всяких

сомнений, занимала лидирующее положение. Но затем она превратилась в

монолитную глыбу ортодоксальных взглядов, которая не могла послужить

плодотворной средой для сохранения лидерства. Конечно, это сложный воп;

рос, поскольку все это связано в целом с изменением роли Великобритании в

мире после окончания Второй мировой войны. Первая мировая война зна;

чительно ослабила влияние Великобритании как мирового лидера, а после

Второй мировой войны этот процесс продолжился. Но в действительности,

по моему мнению, суть проблемы заключалась в том, что лидерство английс;

кого Кембриджа в экономической науке обернулось стойкой ортодоксально;

стью, которая является плохой основой для революционной или новаторской

работы20.