Несмотря на то что в академических кругах монетаризм утратил свое влия;

ние, которым он обладал в конце 1960;х – начале 1970;х гг., большей частью

этот очевидный упадок можно объяснить тем фактом, что основное направле;

ние макроэкономической теории впитало в себя положения монетаризма с

маленькой буквы. В настоящее время дополненная ожиданиями кривая Фил;

липса является стандартной частью кейнсианско;монетаристского синтеза,

несмотря на то что современные теории гистерезиса, направленные на объяс;

нение причин существования безработицы, ставят под сомнение гипотезу о

естественном уровне безработицы Фридмана, которая отрицает значение фак;

торов совокупного спроса в воздействии на равновесный уровень безработи;

цы (см. Cross (1995)). Огромную роль сыграли многочисленные работы Фрид;

мана, которые напоминали экономистам о том, что их знание о механизмах

функционирования экономики является ограниченным. По мнению Фрид;

мана, требуя большего, чем может быть произведено, экономисты слишком

часто побуждали широкие массы к «ожиданиям результатов, которые мы как

экономисты не знаем, как достичь» (Friedman (1972)). Это был урок, который

самим монетаристам пришлось усвоить в период «великого сокращения ско;

рости обращения денег» в 1979–1982 гг., когда стабильную функцию спроса

на деньги постигла та же участь, что и стабильную кривую Филлипса (см.

Laidler (1985)). В результате, у «основного ядра» монетаризма с большой бук;

вы, преданного идее Фридмана о жестком правиле роста денежной массы, ос;

талось мало сторонников. Более того, современные кейнсианцы, осознавая

политические, экономические и информационные ограничения, с которыми

сталкиваются ответственные за принятие решений лица, также признают, что

на практике возможности регулярного использования фискальной политики

с целью стабилизации экономики являются очень ограниченными.

Изменение позиций, произошедшее в последние годы как в монетарист;

ском, так и в кейнсианском лагере и приведшее к новому синтезу, кратко ре;

зюмировал Бруннер, отметив, что большинство монетаристов в настоящее вре;

мя занимают эклектичную позицию, признавая, что колебания на уровне аг;

регированных величин могут иметь как денежные, так и реальные (спрос и/

или предложение) источники (Brunner (1989)). Однако какими бы ни были

споры о причинах колебания агрегированных величин, Фридман, несомнен;

но, победил в одном важном споре о детерминантах устойчивой инфляции.

Подавляющее большинство экономистов и центральных банков при объяс;

нении инфляции в долгосрочном периоде и борьбе с ней придают решающее

значение темпу роста предложения денег. Это по;прежнему позволяет пред;

ставителям основного направления макроэкономической теории приписывать

временные вспышки инфляции таким не связанным с предложением денег

причинам, как шоки предложения.

Несмотря на то что взгляды Фридмана по;прежнему вызывают много спо;

ров, в особенности те из них, которые отстаивают необходимость ограничен;

ного государственного вмешательства и преимущества широкого распростра;

нения рыночных сил, мы согласимся с оценкой вклада монетаристов;после;

дователей Фридмана, которую дал Роберт Скидельски, утверждавший, что

«монетаристская контрреволюция стала призывом к ограничению роли госу;

дарства и усилению веры в стихийные рыночные силы» (Skidelsky (1996)).

Исходя из этого критерия, монетаристская контрреволюция, несомненно, до;

стигла одной из своих основных целей.