Хотя ни основные этапы институциональной эволюции Испании, ни

конечный результат этой эволюции никаких вопросов не вызывают, я

не думаю, что конкретные шаги на этом пути были также четко опи-

саны, как в случае Англии. (Я должен сразу оговориться, что испан-

скую литературу я знаю куда хуже английской; но у меня сложилось

впечатление, что в работах по экономической истории Испании нико-

гда не ставилась задача конкретно проследить эволюцию прав собст-

венности в этой стране и выявить их политические истоки.) Тем не ме-

нее, я все же попытаюсь сделать краткий экскурс в историю Испании.

Прежде, чем Испания объединилась в результате династической

унии между Фердинандом и Изабеллой, королевство Арагон (примерно

включавшее Валенсию, Арагон и Каталонию) по своему укладу весьма

сильно отличалось от Кастилии. Арагон освободился от арабского гос-

подства в конце XIII в. и превратился в крупную торговую империю,

подчинившую себе Сардинию, Сицилию и часть Греции. Кортесы, от-

ражавшие интересы купцов, «уже добились права издавать законы и

даже могли при определенных условиях ограничивать законодатель-

ную власть короля» (Veliz, 1980, p.34). Кастилия же постоянно была по-

глощена войной – то с маврами, то внутренней междоусобицей. Корте-

сы существовали, но собирались редко, «и поскольку дворянство и цер-

ковь были освобождены от пошлин, которые в принципе могли бы

подтолкнуть их к союзу с представителями городов, чтобы оказать со-

противление введению дополнительных поборов в пользу короны, они

(т.е. города) не представляли серьезной силы...» (Veliz, 1980, p.35).

Через 15 лет после заключения унии Изабелле удалось подчинить се-

бе не только непокорных и воинственных баронов, но также и цер-

ковь. В результате в Кастилии возникла централизованная монархия, и

именно Кастилия предопределила последующую институциональную

эволюцию Испании и Латинской Америки.

Основным источником финансовых поступлений была места (гильдия

овцеводов), которая в обмен на право овцеводов свободно мигрировать

со своими стадами по стране обеспечили Корону надежным источником

дохода, но при этом создала препятствия для развития земледелия и ут-

верждения прав собственности, не говоря уж об эрозии почвы9.

Другим важным источником поступлений в казну в Кастилии была

«алькаба» или «алькабала» – торговый налог. Однако по мере того, как

Испания усиливала свое могущество, постепенно превращаясь в вели-

чайшую после Рима империю, все большая часть ее доходов поступала

из внешних источников – из Сицилии, Неаполя, Нидерландов и Нового

Света. Внутренний контроль над экономикой и внешний – над широко

раскинувшимися колониями, требовал многочисленного, иерархически

организованного бюрократического аппарата, вооруженного мощным

потоком королевских эдиктов. К 1635 г. было издано более 400 тыс. дек-

ретов, касающихся правления и хозяйства Вест-Индских колоний, что

составляет 2500 в год, считая с того момента, как эти острова были от-

крыты Колумбом (Veliz, 1980, p.43). Гильдии, которые были созданы для

всестороннего контроля за экономической деятельностью, служили так-

же и в качестве механизма внутреннего экономического регулирования.

Были ограничены сверху цены на зерно и на товары, реализуемые при-

надлежащими государству внешнеторговыми компаниями, а контроль

за внешней торговлей обеспечивался благодаря пожалованию монополь-

ных привилегий.

Когда издержки военного контроля за колониями превысили доходы

(падение которых было связано с восстанием в Нидерландах и посте-

пенным сокращением поступлений в казну), внутренний налог (алька-

бала) был увеличен с 1,2 до 10%, но это не уберегло испанскую корону

от постоянно повторяющихся банкротств, разрешавшихся с помощью

прямой конфискации имущества и денег. Результатом стали упадок и

стагнация испанской экономики (подробнее об этом см. в: North and

Thomas, 1973, ch.10).

На языке нашей модели институционального развития это означает,

что в противостоянии межу короной и кортесами верх брала корона,

что соответственно означало постепенный упадок кортесов. Управлен-

ческая структура превратилась в громоздкий и сложный бюрократиче-

ский аппарат, и короне приходилось предпринимать бесконечные по-

пытки сохранить контроль за своими разбросанными по всему миру

агентами. В сущности, история испанского владычества в Вест-Индии

дает развернутый пример по теории агентных отношений, начало ко-

торого восходит еще к 1502 г., когда Изабелла отвергла политику Ко-

лумба по отношению к индейцам. Большие расстояния только усили-

вали труднейшую задачу сохранения контроля над агентами в Новом

Свете; однако несмотря на то, что на каждом уровне иерархии часть

ренты безвозвратно терялась, корона поддерживала эффективный

контроль как за политикой, так и за экономикой Нового Света (под-

робнее см.: Veliz, 1980, ch. 3).