Несмотря на то, что между Англией и Испанией в начале XVI в. суще-

ствовало много общего (об этом мы еще поговорим), развитие этих двух

стран происходило по-разному. Испания в то время только освободилась

от мавританского господства, длившегося семь веков. По-существу, еди-

ного государства не существовало. Хотя брак между Фердинандом и

Изабеллой позволил объединить Кастилию и Арагон, в каждом королев-

стве сохранялись свои законы, свои кортесы (парламенты), каждое про-

водило свою политику. В Англии, наоборот, после нормандского завое-

вания сложилось относительно централизованное феодальное государст-

во. Победа под Босвортом (1485 г.) привела к власти династию Тюдоров.

Тем не менее, и перед Англией, и перед Испанией, равно как и пе-

ред другими нарождающимися государствами Европы, стояла одна и

та же проблема, решение которой имело далеко идущие последствия:

чтобы выжить, правитель страны должен был получить дополнитель-

ные источники доходов. Традиционно, короли жили за счет собствен-

ных источников дохода, т.е. рассчитывать они могли только на доходы

от своих собственных поместий и традиционные феодальные пошли-

ны. Прогресс в военном деле, связанный с появлением арбалетов,

больших луков, копий и пороха, сделал содержание армии чрезвычай-

но дорогим удовольствием и привел к финансовому кризису, впервые

описанному Йозефом Шумпетером (Schumpeter, 1919). Чтобы получать

больше дохода, королю приходилось каким-то образом договариваться

со своими подданными. И в Англии, и в Испании это привело к появ-

лению неких форм народного представительства, за что народу при-

шлось заплатить ростом налогов, и в обеих странах основным источни-

ком доходов короны стала торговля шерстью. На этом сходство конча-

ется и дальнейшее развитие каждой страны пошло по своему пути. Мы

сможем лучше оценить это несходство, если обратимся к простейшей

модели государства, построенной на принципах, выдвинутых в пре-

дыдущих разделах (подробнее см.: North, 1981, ch. 3).

Король ведет себя как проводящий дискриминационную политику

монополист и предлагает разным группам своих подданных «защиту и

справедливость» или, по крайней мере, наведение порядка внутри

страны и защиту прав собственности в обмен на уплату налогов. По-

скольку у разных групп подданных издержки упущенной выгоды и

способность отстаивать в торге с короной свои интересы различаются,

сделки получаются неодинаковыми. Однако в процессе обеспечения

этих (полу)общественных благ, каковыми является законность и ее за-

щита, возникают и эффекты экономии на масштабах. Таким образом,

совокупный доход растет, но распределение этого прироста между пра-

вителем и его подданными зависит от расстановки сил; предельные из-

менения либо в арсенале средств принуждения правителя, либо во вме-

ненных издержках подданных приводят к перераспределению прироста

дохода. Кроме того, валовые и чистые доходы правителя существенно

различаются, поскольку ему приходится содержать армию агентов (т.е.

бюрократию), которые контролируют и измеряют доходы и собирают

налоги; и здесь мы имеем все следствия из теории агентных отношений.

Первоначальная институциональная структура, появление которой было

обусловлено необходимостью преодоления финансового кризиса, была

поэтому примерно одинаковой во всех нарождающихся национальных

государствах Европы. Создавался орган (или органы) представительной

власти, задачей которого было облегчение обмена между правителем и

его подданными. Для правителя это означало развитие иерархической

структуры агентов, что было главной вехой на пути от простого (хотя и

обширного по своему охвату) управления королевской собственностью к

такому положению вещей, когда за богатством и доходом королевских

подданных следит бюрократия. Давайте теперь посмотрим, каким обра-

зом шло развитие этой первоначальной схемы в обеих странах.