Развитие внутренней торговли в России сдерживалось со­стоянием транспорта. Основными видами его были речной (спла­вом или бурлаками вверх по реке) и гужевой. Но по реке това­ры можно было перевозить только летом, а сухим путем — преимущественно зимой, на санях. Летом грунтовые дороги часто становились непроезжими. Скорость передвижения гру­зов была очень мала. Довести барку с кладью с низовьев Волги до Петербурга можно было за две навигации: за первое лето суда доходили только до Рыбинска и здесь зимовали. Поэтому и оборот капитала был замедленным: товары в дороге значи­тельно дорожали. Назрела острая необходимость в промыш­ленном перевороте на транспорте.

Технический переворот на транспорте проходил успешнее, чем в промышленности, потому что транспорт был сферой на­емного труда. В 1813 г. на заводе Берда в Петербурге был построен первый пароход. К 1860 г. только по Волге и ее притокам ходило около 350 пароходов, и основная часть грузов перевозилась паровой тягой. В 1837 г. начала действовать первая железная дорога — Царско-сельская, соединившая Петербург с Царским Селом. Эта дорога была построена, в сущности, как увеселительный аттракцион для столичной публики, поэтому на паровозе был установлен органчик, игравший популярные мелодии. Но дорогой заинтересовались и деловые люди, потому что, как писали газеты, выписанные из Англии паровозы "ходили при 18 градусах мороза, в бурю, в дождь и ужасную метель, и кроме пассажиров, перевозимы были 'Лошади, овцы, свиньи, строевой, дровяной лес и разные экипажи". До этого существовало представление, что в России железные дороги смогут действовать только летом: зимой рельсы утонут в снегу.

В 40-е годы строится первая дорога хозяйственного значения — Николаевская — между Петербургом и Москвой. К моменту ликвидации крепостного права в России действовало 1,5 тыс. км. железных дорог, тогда как в Англии в это время было уже 15 тыс. км.

С развитием транспорта, а следовательно, и экономических связей, во внутренней торговле России первой половины XIX в. происходят качественные сдвиги.

1. Падает купеческая прибыль. Прежде купечество получало неэквивалентно высокие прибыли именно из-за слабых торговых связей и гигантской разницы цен в разных городах. Теперь торговые связи растут, становятся все более стабильными, и разница цен все более уменьшается. К тому же в процессе имущественного расслоения деревни появляется мощный слой "торгующих крестьян", которые конкурируют с купцами, сбивая цены. В связи со всем этим купеческая прибыль падает. Продавать товары намного дороже стоимости уже не­возможно.

Неэквивалентно высокие прибыли были характерны для периода первоначального накопления, и падение прибыли сви­детельствовало, что этот период заканчивается. Теперь для увеличения прибыли надо было включаться в производство.

И в первой половине XIX в. купеческие капиталы перелива­ются в промышленность. В середине века свыше 90% купцов 1-й гильдии, т. е. богатейших купцов России, владело промышленными предприятиями.

2. Теряют свое значение ярмарки. В середине столетия через ярмарки проходило меньше 10% внутреннего товаро­оборота страны. Теперь купец через своих комиссионеров заку­пает товары на месте производства и доставляет потребите­лям, минуя ярмарку, чтобы получить торговую прибыль пол­ностью. Ведь при ярмарочной торговле прибыль делится меж­ду двумя купцами: тем, который доставил товар на ярмарку, и тем, который привез его с ярмарки на место потребления. Ког­да прибыль достигала 50—100% на капитал, ее можно было делить между двумя контрагентами, но когда она падала до 7—9%, это уже теряло смысл.

Правда, крупнейшие ярмарки Нижегородская (бывшая Макарьевская) и Ирбитская увеличивали обороты. Но харак­тер торговли на этих ярмарках существенно изменился — те­перь это были, в сущности, временные товарные биржи, где заключались предварительные торговые сделки без товаров. "За одним обедом или чаем, — писал экономист Безобразов о Нижегородской ярмарке, — принимаются важнейшие реше­ния, заключаются миллионные сделки, самое выполнение ко­торых будет вовсе не на ярмарке, а у себя дома, или, скорее всего, в Москве".

Внешняя торговля по-своему отразила кризис феодально-крепостнической системы: в экспорте резко сократилась доля промышленных товаров (железа, парусины). Главной статьей экспорта, составив его третью часть, стал хлеб. Россия господ­ствовала на европейском хлебном рынке (только в 50-х гг. с ней начинают конкурировать США).

Пока в мировой промышленности господствовала мануфак­тура, продукция, производимая в России дешевым крепост­ным трудом, легко завоевывала заграничные рынки. Но те­перь эта продукция уже не могла конкурировать с фабричной продукцией Запада. К тому же внутренний рынок быстро рас­ширялся и поглощал все больше промышленных товаров.

Прогрессивными были изменения в составе импорта. Если в XVIII в. ввозились в основном потребительские товары — предметы роскоши, ткани и т. п., то теперь на первое место выдвинулся хлопок, на второе — машины, т. е. товары произ­водственного потребления. Это изменение состава импорта отражало рост российской промышленности.