Первая четверть XVIII в. в России — период реформ Пет­ра I. Целью этих реформ была ликвидация экономической отста­лости России, развитие промышленности. Политику содействия развитию отечественной промышленности принято называть протекционизмом. Это обычная экономическая политика госу­дарств на начальном этапе капиталистического развития.

Но в России эту буржуазную политику проводило фео­дальное государство, что существенно усложняло ее соци­ально-экономический характер. Развивая промышленность, го­сударство содействовало развитию буржуазной экономики. Однако, будучи феодальным, оно совсем не стремилось уско­рить переход страны к капитализму, поэтому старалось подчи­нить буржуазные явления интересам феодалов, сделать так, чтобы феодальное общество их усвоило и переварило. Результа­том такой политики были сложные, полуфеодальные, полукапиталистические явления, такие, как крепостная мануфак­тура.

Естественным путем мануфактурное производство еще не развивалось, потому что для этого не созрели экономические условия, — первоначальное накопление делало только пер­вые шаги. Экономическая политика Петра I была направлена на преодоление недостаточности первоначального накопления.

На первой стадии мануфактурного производства, когда преобладала рассеянная мануфактура, больших капиталов не требовалось. Но в Западной Европе рассеянная мануфактура рождалась естественным путем из простого товарного произ­водства. А в России мануфактура "внедрялась" в хозяйство страны по инициативе государства сразу в централизованной форме. Для нее требовались довольно крупные капиталы. Ос­новной капитал текстильной мануфактуры составлял от 50 до 150 тыс. руб., металлургического горного завода  намного больше. Купцов, имевших столь значительные капиталы, в России насчитывалось не более трех десятков, но и они не стремились вкладывать капиталы в новое рискованное дело.

Недостаток капиталов преодолевался тремя путями.

Во-первых, путем строительства казенных предприятии на государственные деньги. Лишь в последние годы царствования Петра появились частные мануфактуры, а часть казенных была передана в частные руки.

Во-вторых, выявление и мобилизация частных капиталов насильственными административными мерами. Если отдельные капиталы были недостаточны для основания мануфактуры, группу купцов заставляли объединяться в “кумпанство”  и вместе строить мануфактуру. Например в 1720 г для налаживания суконной мануфактуры в Москве Петр предписал объединить в компанию 14 человек из разных городов и для организации дела они были доставлены на место под конвоем солдат, причем содержание конвоя была поставлено же в счет.

Капитал, который скрывался от властей, не использовался! в хозяйстве, объявлялся тунеядным. Был издан указ: если кто-то будет скрывать капитал, а об этом узнают и донесут доносчик получает треть этих денег, а остальные конфискуются государством.

Указ применялся на деле так. В селе Дединове жили братья Шустовы, люди смирные, которые никакими промыслами! не занимались и жили в свое удовольствие. Сосед донес что это богачи, унаследовавшие от дедов огромное состояние явились с обыском. Под полом было обнаружено 4 пуда золота  частью в монетах, и 106 пудов серебряных денег. Все это было отобрано.

В-третьих, государство прибегало к экономическим мерам стимулирования, старалось заинтересовать будущих мануфактуристов. Если человек строил мануфактуру, ему бес­платно отводилась земля. Если для производства были нужных дрова или древесный уголь, бесплатно отводился и лес. Чтобы обеспечить сырьем горные заводы, в России была провозглашена Торная свобода»: каждому жителю страны разрешалось искать руду на чужих землях, в том числе и на помещичьих. Если помещик сам не позаботился о разработке руды на своей земле,  то принужден будет терпеть, что другие в его землях руду и минералы искать и копать и переделывать будут дабы под землею втуне не осталось.

Для строительства мануфактур государство давало ссуды I и субсидии. Прельщаясь возможностью получить лишние деньги, люди охотнее включались в промышленное предпринима­тельство. Ссуда обычно погаша­лась поставкой в казну готовой продукции.

Часто в качестве поощри­тельных мер применялась перёдача казенных мануфактур в частные руки, которая стала широко практиковаться в конце царствования Петра. Но та­кая передача чаще всего была принудительной. Казенные ману­фактуры, обычно были убыточными и передавались в частные руки, когда приходили в полный упадок. "Буде волею не похотят, хотя в неволю", — писал Петр по поводу передачи в част­ные руки полотняного завода. И только в некоторых случаях такая передача действительно стала стимулом: так тульский кузнец Никита Демидов, получив по собственной просьбе на Урале завод от казны, сам построил еще 10 заводов.

Стимулирующую роль играло преобразование армии и строительство флота. Эти действия открыли рынок для ману­фактур.

Но капиталы все же в России были: они накапливались у купцов за счет неэквивалентной торговли.

Хуже было со второй стороной первоначального накопле­ния — образованием слоя свободных рабочих. Подавляющую массу населения составляли крестьяне, которые были "креп­ки" земле и помещикам.

Первоначально Петр I исходил из того, что мануфактура будет использовать наемный труд, потому что именно так было в Западной Европе, с которой он брал пример. И пока мануфак­туры насчитывались единицами, "охотников" поступить на ра­боту хватало. Но этот контингент, набранный из городских ни­зов, был скоро исчерпан. На мануфактуры стали посылать "вин­ных девок и баб", военнопленных, солдат. А затем пришлось обеспечивать промышленность крепостным трудом.

Переломом стал знаменитый указ 1721 г. о дозволении "для размножения заводов, к тем заводам деревни покупать невоз­бранно", т. е. покупать крепостных крестьян, чтобы превра­щать их в крепостных рабочих. Этот указ относился к купцам: дворяне и без того имели право покупать крепостных и произвольно использовать их труд. Но это уравнивало купцов с дворянами, чего допускать не следовало, поэтому права купцов-мануфактуристов были ограничены. Крепостные и сама мануфактура становились не собственностью купца, а лишь его: условным владением — посессией. Юридически собственником такой мануфактуры считалось государство. Крепостные рабочие считались прикрепленными не к хозяину, а к мануфактуре, и он не имел права их продать или использовать их труд вне мануфактуры. А все законы, издававшиеся для казенных мануфактур, автоматически распространялись на посессионные. Государство устанавливало для них объем производства, нормы выработки, заработную плату.

Итак, при Петре I было положено начало "крепостной, мануфактуре", оригинальной российской форме промышленности с использованием принудительного, крепостного труда.

Однако следует оговориться, что не все российские мануфактуры были крепостными. Существовало четыре вида мануфактур: казенные, посессионные, вотчинные (принадлежав­шие дворянам на праве полной собственности) и купеческие., Крепостными были первые три вида, рабочие которых были прикреплены к предприятиям и выполняли "обязательные" работы.

К казенным и посессионным предприятиям, кроме того, приписывались государственные крестьяне. Этих приписных! крестьян не следует путать с крепостными рабочими. Приписные оставались крестьянами, только государственные подати! заменялись для них отработкой величины этих податей на вспомогательных работах при мануфактурах. Они являлись на определенный срок к мануфактурам, рубили лес, выжигали уголь, перевозили грузы на своих лошадях, а затем уходили обратно в свои деревни.

Мануфактуры четвертого вида назывались купеческими не потому, что принадлежали купцам. Ведь купцам принадлежали и посессионные, а купеческая могла быть собственностью крестьянина или даже дворянина. Купеческими принято на­зывать мануфактуры с наемными рабочими. Правда, основной контингент наемных составляли все же крепостные, но крепостные мануфактуриста, а помещичьи крестьяне, отпущенные на оброк. По отношению к мануфактуристу они были наемными и эксплуатировались капиталистическими методами. Такие  мануфактуры принято считать капиталистическими.

Но и крепостную мануфактуру мы не можем считать фе­одальной. Хозяин такой мануфактуры вкладывал в производ­ство капитал, который подразделялся на основной и оборот­ный: деньги тратились на строительство, на ремонт оборудова­ния, на сырье и материалы, на плату рабочим. Доход ману­фактурист получал не в виде феодальной ренты, а в виде при­были, т. е. разницы между производственными затратами и выручкой от продажи продукции. Крепостной рабочий суще­ствовал за счет платы за свой труд. Мануфактурист должен был обеспечивать рабочих, тем более что это были его соб­ственные рабочие.

Таким образом, производственные отношения в крепостной мануфактуре в основе своей были капиталистическими. Но они были облечены в феодально-крепостническую форму. Крепост­ной рабочий не добровольно, а принудительно продавал свой труд и не мог сменить хозяина. При избытке рабочих на одном предприятии на другом их могло не хватать. Предпринима­тель-капиталист был одновременно помещиком, имел в собст­венности не только предприятие, но землю и рабочих. И рос­сийские экономисты того времени писали, что в России к ос­новному "недвижимому" капиталу следует относить не только предприятие, но и землю, и крепостных.

Следует подчеркнуть, что именно крепостное право ста­ло тем инструментом, который позволил приспособить капита­листическую мануфактуру к феодальному строю. В сущности, крепостная мануфактура была проявлением "второго издания крепостничества" — крупным товарным производством с ис­пользованием крепостного труда.

По мере развития капиталистических явлений в экономике усиливалось крепостничество, чтобы приспособить эти явле­ния к феодальным порядкам.

В результате развития крепостной мануфактуры про­исходило сращивание мануфактуристов с феодалами. Ману­фактуристы получают дворянские звания: наследники купца-оружейника Демидова становятся князьями, наследники крес­тьян Строгановых — баронами. А помещики начинают вклю­чаться в промышленное предпринимательство, заводя ману­фактуры в своих имениях.

Мануфактурное производство в XVIII в. выдвигает Рос­сию в число передовых стран по развитию промышленности.

Достижения промышленности отразились на экспорте. Если в XVII в. Россия вывозила почти исключительно сырье и сельскохозяйственную продукцию, то в 1726 г. 52% экспорта составляла продукция мануфактур, первые места среди которой,: занимали железо и парусина.

Наиболее интенсивно развивались металлургическая и текстильная промышленность. Непосредственным толчком к развитию металлургии, к строительству горных заводов Урала ("заводами" назывались мануфактуры) была война со Шве­цией. Для изготовления оружия потребовалось много металла, а металл Россия импортировала именно из Швеции. Пришлось даже переливать церковные колокола на пушки. Но к концу царствования Петра I Россия не только перестала за­висеть от импорта металла, но: даже начала в больших количествах вывозить его в Англию. На экспорт шло до 80% производимого в стране металла, и столько же его выплавлялось на Урале.

Значительных успехов достигло и текстильное производство. Только при Петре I было построено около 30 текстиль­ных мануфактур. Правда, Петр не дождался выполнения своей цели — "не покупать мундира заморского", — но Россия! практически обеспечивала Европу парусиной — "двигателем" тогдашнего флота.

Кроме металлургической и текстильной промышленности, успешно развивались пороховое, кораблестроительное, стекольное, бумажное производство. Правда, производство одежды и обуви, мебели и сельскохозяйственных орудий, а также дру­гих потребительских товаров оставалось пока на уровне кус-5 тарно-ремесленного производства.

Успехи российской мануфактуры объяснялись ее приспособленностью к крепостничеству. В крепостной мануфактуре были сравнительно низкие затраты на оплату труда, ног особенно низкие — на сырье и топливо. Хозяин металлургического предприятия в Англии должен был покупать руду и уголь у хозяина земли — лендлорда, а для уральского заводчика затраты на сырье и топливо сводились к расходам на их заго­товку. Поэтому российское железо даже в Лондоне оказывалось намного дешевле английского, а Англия облагала российское железо пошлинами, почти вдвое повышавшими его цену.