После Второй мировой войны образовался социалистический лагерь: ряд государств, по примеру СССР, приступил к строительству социализма. Поскольку экономическое развитие этих стран, составляющих существенную часть мирового хо­зяйства, на протяжении сорока с лишним лет определялось действиями по строительству социализма, необходимо рассмот­реть исторический опыт социалистических преобразований в этих странах. Мы рассмотрим этот опыт на примере стран Во­сточной Европы, поскольку преобразования в странах Азии и в Кубинской республике имели слишком большую специфику.

Первоначально предполагалось, что новые социалистичес­кие государства будут точно повторять путь Советского Союза, копируя советский опыт, но многое в нашем опыте оказалось неприемлемым для других стран. Основные направления преобразований были те же, что и в СССР, но их конкретное проявление существенно отличалось, и эти отличия определялись как новой исторической обстановкой, так и особенностями предшествующего экономического развития данной страны.

Такой отход от советского опыта первоначально не поощ­рялся, его старались даже подавить силой. В дальнейшем была признана возможность многообразия путей строительства социализма.

Следует выделить два этапа преобразований.

На первом проводились "революционные преобразования; в экономике", т. е. аграрная реформа и национализация — ликвидировалась основа капиталистического строя — частная соб­ственность на средства производства. Это был этап разруше­ния старого, на развалинах которого предполагалось строить новое.

Вторым этапом было строительство социалистической эко­номики, социалистическая реконструкция, основными состав­ными частями которой должны были стать индустриализация и кооперирование крестьянства.

Рассмотрим особенности выделенных этапов социалистичес­ких преобразований в странах Восточной Европы.

1. Национализация банков, транспорта и промышленности в Советском государстве проводилась в форме конфискации без возмещения и являлась революционным актом ликвидации буржуазного строя. Но новые государства не сразу после окон­чания войны становились социалистическими. Сначала там ус­танавливался демократический строй с участием буржуазных партий, строй "народной демократии". Лишь потом в результа­те борьбы между буржуазными и социалистическими силами происходил социалистический переворот — переход на путь строительства социализма. Например, в Чехословакии таким переворотом стали события 1948 г., когда представители бур­жуазных партий были вынуждены выйти из правительства, а президент Бенеш ушел в отставку. На первых послевоенных выборах в Венгрии победила аграрная партия, которая выра­жала интересы крупных землевладельцев и фермеров, а ком­мунисты на этих выборах получили только 17% голосов. Лишь в 1947 г. победу одержал левый блок во главе с коммунистами.

Естественно, до социалистических переворотов не могло быть речи о полной национализации. Пока национализировались только предприятия, которые в годы войны стали немецкими, предприятия коллаборационистов и монополий. Эти действия пока не имели четкого антикапиталистического содержания. Лишь после социалистического переворота правительства пе­реходили к национализации всей промышленности. Но при этом мелкие предприятия, особенно в сфере торговли, бытового обслуживания и общественного питания, как правило, не на­ционализировались.

Например, в ГДР первоначально национализировались предприятия, принадлежавшие нацистам, а также входившие в состав монополистических корпораций. Это рассматривалось как процесс денацификации, происходивший в соответствии с Потсдамскими соглашениями. Остальные предприятия оставались в собственности прежних владельцев. Эти предприятия, в основном уже в 50-х гг., стали превращаться в смешанные, государственно-капиталистические, в соответствии с ленинской, теорией госкапитализма. Государство оказывало помощь в послевоенном восстановлении и реконструкции предприятий, выделяя для этого денежные и материальные средства.

Как известно, в Западной Германии послевоенное обновление основного капитала тоже проводилось с помощью госу­дарства, но только в ГДР в результате такой помощи государство становилось совладельцем предприятия. Такое государственно-капиталистическое предприятие включалось в систему государственного планирования и материально-технического снабжения. Капиталист иногда оставался руководителем предприятия, но теперь он все в большей степени превращался в государственного директора, а предприятие постепенно из смешанного превращалось в государственное.

Особое положение сложилось в Польше. К моменту освобождения большая часть промышленности уже не была в собственности польских капиталистов. Не новая власть отобрала них предприятия, а гитлеровские оккупационные органы. Поэтому если в других странах буржуазия боролась за сохранение своей собственности от национализации, то в Польше она должна была добиваться возвращения собственности, отобранной нацистами, из рук нового государства. И в Польше действительно проводилась частичная реприватизация. Однако в большинстве случаев предприятие не возвращалось прежнему владельцу, потому что оно уже не являлось тем предприятием, которым он когда-то владел. Например, цинковый за­вод был преобразован гитлеровцами в авторемонтную мастерскую, и того цинкового завода, который принадлежал прежнему владельцу, больше уже не было. В других случаях к моменту освобождения предприятие лежало в развалинах и было восстановлено на государственные средства. Естественно, и оставалось государственным.

В Чехословакии и Болгарии национализация проводилась в три этапа, а в Венгрии — даже в пять. Вначале она имела не столько социальный, сколько национальный характер: в собственность государства переходили предприятия иностранного (немецкого) капитала и коллаборационистов, т. е. лиц, сотруд­ничавших с фашистами.

2. Аграрной реформой в странах, вступивших на путь социализма, принято называть конфискацию земли у крупных землевладельцев с передачей ее крестьянам. У нас она прово­дилась в форме национализации земли. Эта особенность аграр­ной реформы (по декрету о земле) была следствием общинно­го землевладения русских крестьян: русский крестьянин не привык иметь землю в частной собственности. В новых стра­нах, вступивших на путь социализма, национализация земли не проводилась. У крупных землевладельцев земля отбиралась и продавалась на льготных условиях крестьянам. При этом от­биралась иногда не вся земля, а только излишки земли сверх установленной нормы, причем бывшие ее владельцы в некото­рых случаях получали частичную компенсацию. Поскольку лик­видировались крупные товарные хозяйства и преобладающи­ми становились мелкие, мелкотоварные и натуральные, нега­тивные последствия такой реформы для сельского хозяйства были очевидны.

Например, в Венгрии аграрная реформа была направлена против помещиков, но не против кулаков, т. е. крупных фер­меров из крестьян. Следует заметить, что помещики там уже давно не были помещиками, не получали феодальную ренту с крестьян. Они перестроили свои хозяйства на капиталистичес­кие рельсы и от остальных фермеров отличались лишь "соц-происхождением". Тем не менее для помещиков был установ­лен максимум землевладения в 50 га, а для "кулаков" — в 100—150 га. Этот дифференцированный подход расколол аграр­ную партию, победившую на послевоенных выборах, обеспе­чил поддержку новых порядков со стороны зажиточной вер­хушки деревни.

Очень высокий максимум землевладения, 100 га, был ус­тановлен в ГДР. Капитализм в сельском хозяйстве здесь раз­вивался по "прусскому пути", помещичье землевладение пре­обладало, а 70% сельских хозяев, т. е. подавляющее большин­ство крестьян, имело 17% земли. Реформа была явным комп­ромиссом: она не уничтожала полностью крупных товарных хозяйств, но в то же время удовлетворяла потребности бед­нейшей части деревни в земле.

В Болгарии был установлен максимум землевладения все­го в 20 га. Здесь не было помещиков. Долгое время Болгария была под властью Турции, поэтому феодалов здесь заменяла турецкая администрация. Когда в конце прошлого века Болга­рия с помощью русского оружия освободилась из-под власти Турции, земля оказалась в собственности крестьян. Конечно, здесь происходила дифференциация крестьян, но в ходе аг­рарной реформы богатейшая верхушка деревни потеряла только 16% земли, т. е. лишь 16% земли превышало норму земельных владений в 20 га.

Поскольку в новых странах сохранялась частная собствен­ность на землю, крестьяне получали конфискованную у круп­ных землевладельцев землю не совсем бесплатно. Правда, эта плата была чаще всего номинальной. Например, в Польше за полученную из фонда аграрной реформы землю крестьянин должен был заплатить в рассрочку на 10—20 лет стоимость одного урожая с этой земли.

Таким образом, в новых странах "революционные пре­образования в экономике" имели компромиссный характер и проводились гораздо осторожнее, чем в Советской России. Был учтен опыт нашей страны, который показывал, что крайние меры ведут к разрушению хозяйства. Этапа "военного комму­низма" в новых странах не было.

Социалистическая реконструкция хозяйства в новых стра­нах еще больше отличалась от аналогичного процесса в СССР.

3. Кооперирование крестьянства здесь имело несколь­ко иные цели, чем советская коллективизация. Реальной зада­чей коллективизации в СССР было получение накоплений для индустриализации за счет деревни. В новых государствах на первый план выступала программная задача строительства со­циализма, обобществление производства. Переход от индивиду­альных крестьянских хозяйств к кооперативам должен был обес­печить подъем сельского хозяйства и облегчить контроль госу­дарства за этой сферой экономики. Но если в СССР общинные отношения облегчили коллективизацию, то здесь надо было переходить от частной к коллективной собственности на зем­лю, а крестьяне неохотно отдавали свою землю в обществен­ную собственность.

Поэтому если наша коллективизация проводилась в едино­образной форме сельскохозяйственной артели, то в новых го­сударствах разрабатывалось несколько видов производственных кооперативов. В кооперативах низшего типа объединялся только труд, т. е. коллективно проводились основные сельско­хозяйственные работы, а земля и другие средства производ­ства оставались в частной собственности. В кооперативах сред­него типа земля и другие средства производства объединялись, но часть доходов делилась в соответствии с внесенными в коо­ператив паями земли. Это рассматривалось как выкуп земли в кооперативную собственность. И только в кооперативах высше­го типа доходы делились по труду.

Так, в Венгрии было разработано два вида кооперативов: "производственно-кооперативная группа", где объединялся только труд, и "производственный кооператив", где объеди­нялись основные средства производства, но 25% доходов де­лились пропорционально внесенным паям земли. Здесь в ре­зультате попыток форсировать кооперирование по образцу советской коллективизации кооперативы рассыпались, и коопе­рирование пришлось начать сначала, отменив обязательные государственные поставки и увеличив хозяйственную самосто­ятельность кооперативов.

В ГДР было разработано три вида кооперативов, причем далее в кооперативах высшего типа 20% доходов распределя­лось по паям земли.

В Болгарии подавляющая часть крестьян была объединена в кооперативы еще до Второй мировой войны. Здесь крестья­нам не надо было доказывать преимущества кооперативного хозяйства. Поэтому новая власть не стала строить искусствен­ную "лесенку" из видов кооперативов, а использовала тради­ции и стала сводить существовавшие кооперативы к единому виду — "трудовому земледельческому хозяйству".

Совсем не получилось кооперирования крестьянства в Польше. Это была страна острого крестьянского малоземелья. Недостаток земли был причиной массовой эмиграции польских крестьян в Америку. Крестьяне получили конфискованную у помещиков землю от новой власти и очень ревниво относились к этой земле. Поэтому в Польше производственные кооперати­вы объединили лишь незначительную часть крестьян. Правда, эти крестьяне активно участвовали в снабженческо-сбытовой кооперации, той кооперации, которая у нас преобладала в годы нэпа.

4. Индустриализация только в начальный период суще­ствования социалистического лагеря считалась обязательной закономерностью социалистического строительства. Позже было признано, что в индустриальных странах, к которым относи­лись ГДР и Чехословакия, проводить индустриализацию не было необходимости. Для этих стран она заменялась более расплывчатым понятием социалистической реконструкции промышленности.

Но и там, где индустриализация проводилась, ее задачи существенно отличались от задач индустриализации в СССР. У нас индустриализация проводилась для обеспечения экономической независимости страны от капиталистического мира и создания мощного военно-промышленного потенциала. В но­вых условиях не надо было обеспечивать независимость каж­дого государства от других социалистических стран и создавать все отрасли промышленности, да это было и невозможно в сравнительно небольших странах с ограниченными ресур­сами. Можно было развивать лишь некоторые отрасли, получая продукцию остальных из других социалистических стран в обмен на свою продукцию. А военно-промышленный потенциал Советского Союза был достаточен для обеспечения обороно­способности всех стран Варшавского договора. Известно, что все эти государства использовали советские марки вооруже­ния.

Правда, эти коррективы были внесены лишь со временем, а первоначально копировался опыт советской индустриализа­ции.

Так, в ГДР стали создавать угольную, металлургическую промышленность и тяжелое металлоемкое машиностроение, т. е. отрасли, которых прежде здесь не было, потому что мес­торождения угля и руды были расположены на западе Герма­нии. Поскольку здесь не было месторождений каменного угля, в ГДР стали усиленно разрабатывать бурый уголь. Из него стали готовить даже металлургический кокс. Были построены метал­лургические заводы, которые использовали местную желез­ную руду низкого качества, с низким содержанием металла, а частично— руду из Советского Союза и кокс из Польши.

Лишь потом было признано, что не следует рассчитывать на полную экономическую независимость от других социалис­тических стран, что ввозить металл и уголь выгоднее, чем пе­рерабатывать бедную руду и бурый уголь сложными и дороги­ми способами или развивать металлургию на импортном сырье и топливе. Поэтому развитие угольной и металлургической промышленности было решено ограничивать, а машинострое­ние специализировать на неметаллоемких отраслях.

Чехословакия состояла из двух частей — индустриальной Чехии и аграрной Словакии. В соответствии с программой стро­ительства социализма было решено провести индустриализа­цию Словакии. Там не только строились новые заводы, но три с половиной сотни действующих предприятий были перебро­шены из Чехии в Словакию. Объяснялось это тем, что в Сло­вакии много горных рек, на которых выгодно строить гидро­электростанции, и поэтому в Словакию переводились энерго­емкие производства. В Чехословакии, как и в ГДР, стали спешно создавать недостающие отрасли промышленности, продукция которых прежде импортировалась.

Наиболее слаборазвитыми из стран Восточной Европы были Болгария и Румыния, поэтому здесь проводилась индустриа­лизация в прямом смысле этого слова — создавалась фабрич­но-заводская промышленность.

В Болгарии в промышленности было занято лишь 7% населения. Тяжелой промышленности почти не было. Преобла­дающей формой промышленности были кустарные мастерские. С самого начала было очевидно, что в этой маленькой стране невозможно создать все отрасли современной промышленнос­ти, поэтому здесь стали строить лишь те отрасли, для кото­рых в Болгарии имелись благоприятные условия. Это означало специализацию на пищевой промышленности (особенно на про­изводстве овощных и фруктовых консервов), электроэнергетике (использование энергии горных рек), цветной металлургии (на базе месторождения руд цветных металлов в Родопских горах) и лишь некоторых отраслей машиностроения (в частности, на производстве некоторых сельскохозяйственных машин). С раз­витием международного разделения труда эти отрасли, оп­ределяемые природными условиями, стали дополнять други­ми, уже не связанными с этим фактором: было освоено, на­пример, производство электрокаров и мотокаров, а также про­изводство магнитных дисков для ЭВМ. Именно в таких стра­нах, как Болгария, индустриализация приносила наиболее ощутимые плоды: к 1985 г. промышленность здесь давала свы­ше 60% национального дохода.

Польша и Венгрия не были аграрными странами. Польша уже в составе Российской империи была районом текстильной, угольной и металлургической промышленности. В Венгрии также были развиты текстильная, металлургическая промышленность, некоторые отрасли машиностроения. В качестве социалистической индустриализации для этих стран было намечено создание ряда "недостающих" отраслей, как и в советской индустриализации, упор был сделан на создание новых отраслей тяжелой промышленности. Естественно, это потребовало огромных затрат. Стала отставать легкая промышленность, понизился материальный уровень жизни. В Венгрии в начале 50-х гг. в тяжелую промышленность было направлено свыше 90% капиталовложений. После признания допущенных перегибов было решено исправить "диспропорции", причем в Венгрии при этом решили даже вообще почти отказаться от развития тяжелой промышленности, ограничившись легкой и пищевой. Промышленность была парализована противоречивыми указаниями, и в 1953—1954 гг. производство не увеличивалось. Таким образом, несмотря на существенные коррективы первоначальной программы социалистической реконструкции, административные методы хозяйствования вели к крупным экономическим потерям.