Конечная цель финансовой либерализации – процентные ставки,

устанавливаемые рынком. Однако, как показывает опыт, при хронически

низком уровне доверия, рыночные ставки могут быть столь высоки, что это

создаст угрозу для платежеспособности производственных предприятий и

правительства. При этих обстоятельствах разумной промежуточной целью

является отмена пониженных процентных ставок для привилегированных

заемщиков и достижение не слишком высокой положительной реальной ставки

процента.

5. Обменный курс

Необходим единый (хотя бы для внешнеторговых сделок) обменный курс,

поддерживаемый на уровне, достаточном, чтобы стимулировать быстрый рост

нетрадиционного экспорта, и управляемый так, чтобы убедить экспортеров в

том, что высокая конкурентоспособность экспорта сохранится и в будущем.

6. Либерализация внешней торговли.

Количественные торговые ограничения следует быстро заменить

тарифами, а тарифы должны постепенно снижаться до тех пор, пока не будет

установлен единый тариф порядка 10 процентов (или самое большее, около 20

процентов). Имеются, однако, разногласия относительно скорости снижения

тарифов (рекомендуют от 3 до 10 лет) и относительно того, не следует ли

замедлить процесс либерализации при неблагоприятных макроэкономических

условиях (в случаях рецессии и дефицита платежного баланса ).

7. Прямые иностранные инвестиции

Барьеры, препятствующие входу иностранных фирм, следует отменить;

иностранные и отечественные фирмы должны конкурировать на одинаковых

условиях.

8. Приватизация

Государственные предприятия следует приватизировать.

9. Дерегулирование

Правительство должно отменить нормы, препятствующие созданию

новых фирм или ограничивающие конкуренцию. Сохранение или введение

норм может быть оправдано лишь соображениями безопасности, сохранения

окружающей среды или пруденциального надзора над финансовыми

институтами.

10. Права собственности.

Судебная система должна обеспечить сохранность прав собственности без

чрезмерных затрат и сделать услуги по обеспечению прав собственности

доступными для неформального сектора.

На первый взгляд, с содержанием этого документа можно согласиться.

Как отмечалось выше, он был принят на вооружение международными

экспертами и реформаторами многих стран и притом нередко - в упрощенном

виде. Акцент был сделан на стабилизации, либерализации и дерегулировании.

Социальная политика и защита прав собственности во многих случаях

оставались на втором плане. Тем не менее, переход к более

децентрализованной экономике, казалось, должен был привести к ускорению

экономического роста.

Однако, реформы, проведенные в ряде стран Латинской Америки по рецептам

Вашингтонского консенсуса, не дали ожидаемого эффекта. Скорее наоборот. После

поспешного и непродуманного дерегулирования финансовых рынков в этих странах

разразились тяжелые финансовые кризисы. Подушевой ВВП стран Латинской

Америки и Карибского бассейна в 1980-ые годы падал в среднем на 0,8% в год, в

течение 90-х рост не превысил 1,5 % годовых.

Что касается результатов применения Вашингтонского консенсуса в

переходных экономиках, то они оказались совершенно обескураживающими. К 2000

году прошло около 10 лет после начала реформ, и только 4 страны превысили

уровень ВВП 1989 года - Венгрия, Польша, Словакия и Словения. Польша – наиболее

успешная страна- смогла за этот период увеличить свой ВВП на 27%. Для страны с

невысоким уровнем подушевого ВВП этот результат нельзя считать блестящим.

Большинство остальных стран с переходной экономикой к 2000 г. не сумело

восстановиться после реформ. Например, к 2000 году Латвия потеряла 36% ВВП,

Литва –35% ВВП, Российская Федерация – 38% ВВП, Украина – 58% ВВП. Меньше

всего из бывших советских республик пострадали те страны, где реформы

проводились медленно: Узбекистан, Туркменистан1, Белоруссия. Для 26 переходных

экономик средние потери ВВП на душу за 90-е годы составили 30%.

Данные Таблицы 1. не оставляют сомнения в том, что реформы были важной

(хотя и не единственной) причиной спада в переходных экономиках. Недаром Я.

Корнаи назвал его «трансформационным» (Kornai (1994), см. также Melo de, at al.

(1997), Heybey, Muller (1999), Popov (2000)). В Польше ВВП рос вплоть до 1989.

Первого января 1990 года началась реализация программы Лешека Бальцеровича

(занимавшего пост министра финансов), которая предусматривала либерализацию

внешней торговли и цен, а также ряд мер по подавлению инфляции. В 1990 г падение

ВВП составило почти 12%. Аналогичное по масштабу падение производства имело

место в Чехии и Венгрии, но уже в 1991 г. Именно в начале 1991 г. обе страны

инициировали широкомасштабные реформы (Bruno (1993), pp. 215, 216). В этих двух

странах спад начался годом раньше, уже в 1990 г., но тогда он составил всего 3,5% в

Чехии и 1,2% в Венгрии. Следует отметить, однако, что сокращение производства в

1991 г. было частично вызвано нарушением внешнеэкономичеких связей вследствие

распада Совета экономической взаимопомощи (см. обсуждение этого фактора в

работе Bruno (1993),с. 226- 227). В России, как и в большинстве республик бывшего

СССР, наибольшее падение производства наблюдалось в 1992 г., в начальный год

реформы. Правда, и в этом случае сыграл свою роль иной важный фактор – распад

СССР.

Как уже отмечалось, спад был наименьшим в Узбекистане и Беларуси –

двух странах, где реформы проводились наименее радикально2.

Вашингтонский консенсус, по крайней мере, в некоторых пунктах

допускает целесообразность постепенного реформирования и учета специфики

реформирующихся стран (см. пп. 4-6). В дальнейшем аналогичные

рекомендации нередко формулировались в еще более безоговорочном стиле.

Таблица 1. Динамика ВВП в переходных экономиках, 1980, 1989-2000 гг.

(индексы, ВВП в 1989 принят за 100)

1980 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000

Восточная

Европа

88,7 100 93,2 82,9 79,3 79,0 82,1 86,9 90,2 92,1 94,0 95,6 99,1

Албания 79,4 100 90,0 64,8 60,1 65,9 71,4 80,9 88,2 82,0 88,6 95,0 102.4

Болгария 76,2 100 90,9 83,3 77,2 76,1 77,5 79,7 71,6 66,6 68,9 70,6 74,7

Венгрия 86,3 100 96,5 85,0 82,4 81,9 84,4 85,6 86,8 90,7 95,1 99,1 104,3

Македония 93,3 100 89,8 84,3 78,7 72,8 71,6 70,8 71,6 72,6 74,8 76,8 80,7

Польша 91,1 100 88,4 82,2 84,4 87,6 92,1 98,6 104,5 111,7 117,1 121,8 126,7

Румыния 88,5 100 94,4 82,2 75,0 76,2 79,2 84,8 88,2 82,8 78,8 77,9 79,3

Словакия 100 97,5 83,3 77,9 75,1 78,7 84,0 89,3 94,8 98,7 100,6 102,8

Словения 98,9 100 91,9 83,7 79,1 81,4 85,7 89,3 92,4 96,6 100,3 105,5 110,4

Хорватия* 99,0 100 92,9 73,3 64,7 59,5 63,0 67,3 71,3 76,2 78,1 77,8 80,7

Чехия 100 98,8 87,3 86,9 86,9 88,9 94,1 98,2 97,4 96,3 95,9 98,7

Югославия* 95,7 100 92,1 81,4 58,7 40,6 41,7 44,2 46,8 50,3 51,5 42,4 45,1

Страны

Балтии

67,8 100 97,8 89,9 67,9 58,2 55,2 5654 58,8 63,7 66.7 65,6 69,2

Латвия 68,5 100 102,9 92,2 60,1 51,1 51,5 51,0 52,7 57,3 59,5 60,1 64,3

Литва 64,7 100 96,7 91,2 71,8 60,2 54,3 56,1 58,7 63,0 66,2 63,6 66,1

Эстония 74,5 100 91,9 82,7 71,0 65,0 63,7 66,6 69,2 76,5 80,3 79,8 85,3

Страны

СНГ**

77,5 100 96,8 90,9 78,0 70,4 60,3 56,9 55,0 55,6 54,0 56,4 61,1

Азербайджан 79,6 100 88,3 87,7 67,9 52,2 41,9 37,0 37,4 39,6 43,6 46,8 52,0

Армения 73,5 100 94,5 83,4 48,6 44,3 46,7 49,9 52,8 54,6 58,6 60,5 64,1

Беларусь 65,7 100 98,1 96,9 87,6 81,0 70,8 63,4 65,2 72,6 78,7 81,4 86,1

Грузия 79,4 100 84,9 67,0 36,9 26,1 23,4 24,0 26,7 29,5 30,3 31,2 31,9

Казахстан 87,0 100 99,0 88,2 83,5 75,8 66,2 60,8 61,1 62,1 60,9 62,6 68,7

Кыргызстан 69,1 100 104,8 96,5 83,2 70,3 56,2 53,1 56,9 62,5 63,9 66,2 69,8

Молдова 72,1 100 97,6 80,5 57,2 56,5 39,0 38,5 36,2 36,8 34,4 33,2 34,0

Россия 78,1 100 97,0 92,2 78,8 71,9 62,8 60,2 58,2 58,7 55,8 58,8 64,1

Таджикистан 80,8 100 102,2 91,7 62,1 52,0 40,9 35,8 29,8 30,3 32,0 33,1 35,9

Туркмени

стан

80,7 100 101,8 97,0 82,5 83,7 69,2 64,2 68,5 60,7 65,0 76,0 89,4

Узбекистан 76,0 100 99,2 98,7 87,7 85,7 81,2 80,5 81,9 86,1 89,9 93,9 97,6

Украина 75,0 100 96,4 88,0 79,3 68,0 52,4 46,0 41,4 40,2 39,4 39,3 41,6

Все страны 80,3 100 95,9 88,8 78,1 72,4 65,9 64,8 64,3 65,3 64,7 66,9 71,2

Бывший

СССР**

77,3 100 96,8 90,9 77,7 70,1 60,2 56,9 55,1 55,9 54,3 55,9 60,1

Бывшая ГДР 100 84,5 68,3 73,3 80,1 87,9 91,9 94,9 96,7 97,7 99,0 101,1

Источники: Economic Survey of Europe, 2002 No.1, p.230; 2001 No.1, p. 254.

*Валовой материальный продукт (1980- 1989 гг. для Хорватии).

** Сумма данных по странам - бывшим членам СНГ.

Ряд ведущих российских и западных экономистов, подвергли жесткой

критике методы реформирования, опиравшиеся на Вашингтонский консенсус

(см ., в частности, сборник статей под редакцией О. Т. Богомолова (1996 ) и

близкий по содержанию сборник ( Klein, Pomer, eds. (2000)).

По мнению нобелевского лауреата Джозефа Стиглица, западные

советники, рекомендовавшие методы шоковой терапии, действовали, как

большевики в 1917 году. Согласно Стиглицу, советники считали, что

руководства, которыми пользовались большевики неправильные, а если

действовать теми же методами, но в соответствии с другими руководствами, то

можно добиться успеха (Стиглиц (1998)). Другой критик, Дэни Родрик из

Гарвардского университета систематически возражает против методов шоковой

терапии (Rodrik (1996)). Сопоставляя результаты реформ в странах Латинской

Америки и гораздо более успешный опыт стран Юго-Восточной Азии, не

следовавших рекомендациям Вашингтонского консенсуса, Родрик утверждает,

что одна из наиболее успешно развивавшихся стран, Южная Корея, следовала

лишь первым пяти рекомендациям из этого списка.

Д. С. Львов, последовательный критик Вашингтонского консенсуса, в

недавней монографии "Экономика развития" пишет: "Идеология

"Вашингтонского консенсуса" отличается крайним упрощением задач

экономической политики России и сведением ее к трем постулатам:

либерализации, приватизации и стабилизации…" (Львов __________(2002), с. 23).

С этим утверждением нельзя не согласиться. Однако Вашингтонский

консенсус заслуживает более полного рассмотрения. Ведь этот список из десяти

рекомендаций - первая попытка составить руководство для реформаторов, столь

необходимое многим экспертам и развивающимся странам. Бывшие

сторонники Вашингтонского консенсуса готовы внести в него коррективы,

дополнив его тезисами о роли институтов, необходимости борьбы с

коррупцией, и т. п. (см., в частности, Williamson (2000)). На наш взгляд,

исправить Вашингтонский консенсус нельзя, даже если внести в него

положение о доминирующей роли государства, поскольку методология, на

которую он опирается, некорректна.