(ок. 1395-1456)

Первопроходец капитализма

Жак Кёр блистал не только на поприще «импорта-экспорта», он был еще и судовладельцем, и сам себе банкиром. Изобретатель «треста» допустил только одну оплошность-родился на четыреста лет раньше, чем следовало.

• Роковая развязка

31 июля 1451 г, в Большом Совете пол председа­тельством короля Карла VII разыгралась трагичес­кая и вместе с тем эффектная сцена; одна из тех, ко­торые привели бы в восторг журналистов, сущест­вуй они тогда. После нескольких доносов, по боль­шей части анонимных, к Его Величеству обрати­лись с просьбой, чтобы он повелел заключить в тюрьму и предать правосудию своего великого каз­начея Жака Кёра, человека чрезвычайно богатого и имевшего, поэтому множество завистников.

Девизы

Дело было весьма важное, ибо, кроме доверия короля, он пользовался еще уважением и даже дружбой Его Святейшества папы Николая V. Среди прочих преступлений его обвиняли в отравлении королевской фаворитки Агнесы Сорель и в чрезмер­ном обогащении за счет короны. Не без некоторой задней мысли придворные упорно настаивали, что­бы монарх наложил секвестр на имущество банки­ра, прежде чем конфисковать его в пользу самых ревностных своих слуг. Карл VII отличался слабой волей и легкой внушаемостью; он послушно испол­нял все, что требовали новые фавориты, от которых зависела погода во дворце. Вяло, порассудив о том, как поступить в этом неприятном положении, он уже собрался, было призвать капитана стрелков, но тут вдруг с шумом явился сам обвиняемый, несомненно, предупрежденный кем-то из его шпионов при дворе. «Государь, - воскликнул он,-умоляю Ваше Величество, позвольте мне оправдаться в тех клеветах, которые возведены, чтобы погубить меня. Оставьте меня своим пленником до тех пор, пока невиновность моя не будет бесспорно доказана». Король, который не умел никому отказывать, согла­сился на испрошенную милость, и в тот же вечер Жак Кёр, самый богатый человек своего времени, оказался в башне замка Тайлебург, По прошествии

недолгого времени его перевезли в темницы Люзи-ньяна, и до самого суда он находился там под охра­ной своего злейшего врага, в прошлом предводите­ля шайки * потрошителей», которого он обидел тем, что дал взаймы денег. Это был хотя и знатный, но мало разборчивый в средствах вельможа по имени Антуан де Шабанн, ставший вскоре одним из судей Жака Кёра.

Так завершилась карьера человека, которого можно считать первым капиталистом в истории Ев­ропы. Он поражает как своими невиданными успе­хами, так и множеством романтических приключе­ний.

• Под сенью Беррийских герцогов

Будущий королевский казначей появился на свет в Бурже около 1395 г. Историки-романтики сочли не­обходимым украсить легенду и увеличить его лич­ные заслуги, для чего назначили ему родиться в бедности.

Однако никак нельзя отнести семейство Кёр к простонародью, ведь оно владело собственным до­мом в городе, процветавшем благодаря дворцу гер­цога Беррийского Жана Великолепного, которого обессмертили в своих хрониках лимбургские мона­хи. Отец Жака Кёра происходил из Сен-Пурсена, в Бурбоннэ он занимался весьма прибыльным де­лом-торговлей мехами. Он принадлежал к числу влиятельных горожан Буржа. Один из братьев Жака Кёра, Никола, состоял каноником в герцог­ской часовне, а сестра его вышла замуж за некоего Жана Бошетеля, секретаря короля Карла VI. Что касается его жены, Масэ де Леодепар, то она была дочерью высокопоставленного герцогского при­дворного и внучкой мастера монетного двора. Дру­гими словами, хотя семья и не была очень богата, мальчик от самого рождения принадлежал к той го­родской аристократии, которая уже более века под­нималась все выше и выше.

• Воспитание юного бюргера

О воспитании Жака Кёра в детские годы известно мало достоверного, поэтому остается лишь прибег­нуть к игре догадок. Его собственная семья и семья его тещи с давних пор занимались чеканкой монеты и ювелирным делом, и весьма вероятно, что по обы­чаю того времени он, продолжая семейную традицию, шесть лет учился этому ремеслу. Ювелирное дело доставляло тогда много выгод и преимуществ, и столь честолюбивый человек, конечно же, не пре­небрегал ими. В ту эпоху такое занятие отнюдь не считалось еще чем-то низменным, как это стало по­том с ремеслами, получившими пренебрежительное название «механических». Наоборот, оно давало личное дворянство и весьма облегчало доступ ко двору. Именно таким образом Кёры и Леодепары приблизились к Беррийскому дому. Что касается других занятий Жака Кёра, то мы о них почти ни­чего не знаем, кроме того, что он не учился в уни­верситете, а только прошел курс теологии и был по­священ в низший духовный сан. Это не помешало ему жениться, и позволило всю жизнь, а особенно во время суда, пользоваться привилегиями и льготами, предоставленными духовенству.

•              Поставщик буржского короля

Катастрофы Столетней Войны явились для моло­дого монетного мастера истинным благодеянием. Разодранная на части Франция оказалась поп игом захватчиков. 21 июня 1418 г. будущий король Карл VII бежал в поисках убежища в свой добрый град Бурж, ожидая чуда небесного, которое спасло бы его королевство от англичан.

Именно тогда Жак Кёр и два его сотоварища, Рован-Датчанин и Пьер Годар, получили в свое управление городской монетный двор. Благодаря этому они приобрели немалые выгоды, пользуясь, несомненно, средствами, весьма далекими от нрав­ственных требований их профессии. Первый из­вестный нам подлинный документ, относящийся к Жаку, это разрешительная грамота короля Карла VII от 6 декабря 1429 г., по которой он и его сотоварищи были прощены в совершенном ими преступлении-чеканке монет «дурной пробы», то есть из такого серебра, которое не соответствует королевским указам.

•              Возвышение монетного мастера

Эта мелкая неприятность нимало не повредила карьере нашего бюргера. В то время спекуляция на весе и пробе монет широко практиковалась, и ее считали скорее маленьким грешком, чем преступле­нием, если, конечно, делалось это с достаточной

осторожностью.

Да и сам король имел все основа­ния быть снисходительным к банкиру, чьи деньги хоть и низкой пробы, но все-таки помогали содер­жать победившее под Орлеаном войско Жанны д'Арк. Жак Кёр был не только не удален от двора, но получил повышение-стал придворным постав­щиком.

При том положении, в котором находился тогда король Франции, эта должность была настоящей синекурой, из которой Жак сумел извлечь немало выгод. Обеспечение дворца всем необходимым было не единственной его привилегией. Занимаемое по­ложение позволяло ему знать все тайны власти, но, что важнее всего, поскольку у Карла не оставалось и ломаного гроша, он совершенно естественно стал его банкиром.

С этого времени Карл VII постоянно прибегал к помощи Жака Кёра, чтобы найти деньги для войн и на другие нужды. А наш бюргер охотно давал ему кредиты на очень долгие сроки и даже, что было еще прибыльнее, как бы просто так, за некоторые привилегии и незаконные льготы, благоприятство­вавшие расширению его дел.

• Путь к Леванту

После того, как на старой рыночной площади была сожжена Жанна д'Арк, война на четверть века более или менее затихла, что способствовало дальнейше­му развитию торговли. Жак Кёр сразу же восполь­зовался этим для извлечения выгод от полученных им королевских привилегий.

Международной торговли в то время практичес­ки не существовало, ее еще предстояло создавать. Для дел с Левантом у Франции тогда не было ни флота, ни портов, способных принимать большие суда, ни дипломатических соглашений, позволяю­щих вести дела с мусульманскими странами.

Прежде чем приступить к осуществлению своих обширных замыслов, Жак Кёр предпринял опасное разведывательное путешествие в Дамаск, Бейрут и некоторые другие столицы Востока. Это путешест­вие чуть было не стало для него последним. На об­ратном пути его судно, загруженное товарами почти до верхушек мачт, попало в ужасную бурю и зато­нуло у берегов Корсики, где местные жители, хотя люди и гостеприимные, взяли всех в плен, а самого Жака Кёра отпустили только после того, как запо­лучили все его имущество.

Нимало не обескураженный этой неудачей наш бюргер, успевший завязать на Востоке нужные свя­зи, с легким сердцем принялся за дело.

Прежде всего, он приступил к строительству хо­рошо оборудованного порта на Средиземном море, для чего был избран Монпелье, по причине доволь­но хороших дорог, связывавших этот город с внут­ренними провинциями Королевства. Кроме того, Жак Кер имел одну исключительную привилегию, дарованную покойным папой Урбаном. V-отправ­лять каждый год шесть судов в Александрию для торговли с неверными, что было запрещено всем другим купцам христианского мира, как измена вере. И Жак Кёр заставил городских советников Моипелье вырыть каналы, необходимые для приема больших талионов.

На некоторые работы он дал собственные деньги и, к величайшей радости горожан, начал строить «купеческий дом», предназначенный одновременно для биржи и для торгового суда.

Употребляя все свое влияние для скорейшей по­стройки порта, Жак Кёр заложил на верфях собст­венный флот-семь кораблей, четыре больших га-лиона или галеаса и три судна с малой осадкой, та­ких как барки, фусты и галиоты. После постройки судов ему надо было еще найти для них экипажи, что в то время представлялось делом чрезвычайно трудным. Банкир придумал для этого новый способ, получивший королевское одобрение и употребляв­шийся впоследствии с большим успехом-прину­дительную вербовку «за справедливое вознагражде­ние (...) плутов, развратников, притонодержателей и прочего сброда» из отбросов городского населения.

• Торговля и политика

Главный талант Жака Кёра состоял, несомненно, в незаурядных дипломатических способностях. Именно благодаря ему он сумел добиться от коро­ля Франции и от верховного первосвященника небывалых привилегий для своих предприятий. У Карла VII он выторговал позволение силой за­бирать в матросы всяких бродяг, а у папы Евге­ния IV-исключительное право торговли с невер­ными в течение семи лет. Первое папское разреше­ние было дано 6 сентября 1446 г., благодаря хлопо­там нарбоннского каноника Этьенна из Камбре, ловкого ходатая, добившегося, кроме того, для стар-

На этом витраже из дворца в Бурже изображен галяои Жака Кира. На корме виден герб Кёров.

 

•              Господин Добрых Услуг

Но одно дело-получить все эти привилегии, де­лавшие его почти монополистом в левантийской торговле, и совсем другое-реально воспользовать­ся ими. Для этого надо было не только заручить­ся содействием родосских рыцарей, но и догово­риться о торговле с их заклятым врагом-султа­ном Египта.

Это удалось ему благодаря двум дипломатичес­ким демаршам, которые, хотя и были с виду совер­шенно бескорыстными, тем не менее служили лишь его личным целям. Во-первых, с благословения папы он добился мирного договора между Родосом и султаном. Во-вторых, убедил султана отменить запрет на пребывание венецианских купцов в Егип­те. Но эта двойная услуга своим конкурентам (ро-досские рыцари, как и венецианцы, играли боль­шую роль в средиземноморской торговле) не поме­шала талионам Жака Кёра найти путь на Восток.

•              Посол Его Величества

С этого времени Абу Сайд элъ-Дахер (так звали султана) благосклонно относился ко всем действи­ям банкира и его агентов, а особенно к тому, что сделал от имени короля Карла VII Жан де Виллеж, капитан талиона и племянник (по жене) Жака Кёра.

Стараясь задобрить властителя Египта, наш бан­кир нарушил все запреты и отправил ему в дар ору­жие и доспехи, которые были тогда последним сло­вом техники, то есть не позволяли носившему их сделать ни малейшего движения. В ответ на это сул­тан послал королю Франции «ароматнейший баль­зам из своих садов, китайский фарфор, имбирь, са­харную пудру, миндаль и пятьдесят фунтов бамбу-гета» - драгоценного вещества, о котором ничего не знали даже самые наимудрейшие ученые. Абу Сайд любил забавляться войной, а Карл VII обожал

сладости, и поэтому оба монарха решили обменять­ся послами и совместно покровительствовать тор­говле между своими странами.

 

Родос

На этом острове находи­лись подворья рыцарей из разных христианских королевств, благодаря чему он являлся важней­шей военной крепостью, но что касается торго­вых дел, здесь его роль была ничтожна.

шего сына Жака Кёра епископского места в Бурже. Второе разрешение последовало через два года во время приезда в Рим королевского посольства во главе с тем же Жаком Кёром. Булла Николая V продлевала прежнюю привилегию на всю его жизнь и вдобавок разрешила ему перевозить паломников в Святую Землю.

•              Империя Жака Кёра

Ведя все эти переговоры с рвением верноподданно­го, Жак Кёр не забывал и о собственных выгодах. Он получил от султана особую привилегию для своих талионов и мог теперь, не опасаясь конкурен­ции, перевозить товары с одного конца света на другой. На Левант доставлялись сукна из Фланд­рии и Брабанта, лионское полотно, плетеные в Монлелье корзины, воск, винный камень, кислота для крашения кож, а также розы и фиалки, которые арабы употребляли для изготовления своих про­славленных благовоний. Обратно привозили вос­точные сласти, арабских скакунов, мускус, духи и еше множество других замечательных вещей.

•              Золотая жила

Одной только левантийской торговли было доста­точно, чтобы поставить нашего буржского купца в один ряд с самыми богатыми людьми своею време­ни, но судьба определила для него совершенно не­обычную жизнь.

Этот чуть ли не единственный человек, торговав­ший с неверными, заметил одну странную особен­ность и, благодаря своему таланту, сумел ее исполь­зовать. Тогда, к концу Средних Веков, драгоценные металлы очень неравномерно распределялись между Западом и Востоком. В христианском мире золото встречалось редко и ценилось дорого, поэтому мо­неты чеканили преимущественно из серебра. А в мусульманских странах все было совсем наоборот. Торговля между двумя этими экономическими со­обществами влачила жалкое существование, и ни­что не способствовало паритету денег. Жак Кёр сра­зу понял, как можно использовать подобное поло­жение. Он платил арабам серебром, а христианам золотом и получал от столь незамысловатой опера­ции стопроцентную прибыль.

•              Капиталист

Неудивительно, что Жак Кёр сумел накопить ог­ромное богатство. Те деньги, а вернее, золото, кото­рое его корабли регулярно привозили с Леванта, он вкладывал в выздоравливающую Францию с аэар-том ребенка, играющего в монопольку. Не ограни­чиваясь приобретением замков и поместий, наподо­бие того, как теперь покупают большие магазины, он основал не только по всему Королевству, но так­же в Испании и Италии торговые конторы, руково­димые «факторами», число которых ко времени суда над ним составляло около трех сотен. Кроме того, он вкладывал деньги в лионские копи и еще больше во флорентийские мастерские. Иначе гово­ря, Жак Кёр постоянно занимался капиталистичес­кой деятельностью.

Cursus honorum*

Как оно всегда бывает, к богатству липнут и слава, и зависть. По крайней мере, в этом жизнь Жака Кёра не была исключением.

Возвратившись в столицу, Карл VII за верную службу назначил его начальником парижского мо­нетного двора, а еще через три года, в 1439-м, на чрезвычайно высокий пост королевского казначея, после чего он получил вскоре и другие должности: наместника в Лангедоке (1440), королевского совет­ника (1442) и коменданта бесчисленного множества замков. Все эти почести, в совокупности с обязан­ностями придворного поставщика и полученной им около 1441 г. грамотой на дворянство, сделали Жака Кёра одним из самых могущественных лиц Королевства и, соответственно, увеличили число его врагов.

• Мастер на все руки

Тогда, в XV в., власть и деньги все чаще шли рука об руку, и неудивительно, что в жизни казначея по­литические дела приобретали значительный вес. Да и сам король уже неоднократно имел возможность оценить дипломатические таланты Жака Кёра, ко­торому он стал поручать деликатные миссии для разрешения политических трудностей там, где были вложены деньги самого казначея. Так его отправили послом в Геную, чтобы попытаться (это не удалось) привести к повиновению Джованни Кампо Фрего-со. Ездил он и в Рим требовать от имени короля Франции положить конец новому расколу на Запа­де и правлению антипапы Феликса V.

• Колесо Фортугы

Это чудесное возвышение, этот невиданный во всем христианском мире успех не мог не вызвать против Жака Кёра множества разных враждебных чувств: озлобление самых знатных фамилий французской аристократии, чьи наследственные земли он выку­пил (герцог де Бурбон, маршал де Кюлан, Эсташ де Леви, Л а Тремуй); ненависть его бесчисленных должников, ожидавших с понятным нетерпением его падения; неблагодарность бюргеров Монпелье, которые сначала превознося его до небес, затем вос­пылали к нему смертельной враждой за то, что он перевел часть своей торговли в Марсель, порт их соперников; наконец, зависть земляков, недоволь­ных построенным им в родном городе слишком уж роскошным дворцом. Мало-помалу, неприметно для него самого, против Жака Кёра с клеветой, за­говорами и интригами выступила целая армия тай­ных врагов.

• Суд

«Какие бы напраслины на меня ни возводили, ни­кто еще не был столь чист перед королем, как я»,- так Жак Кёр в слепой уверенности писал жене на­кануне ареста. В апогее своего могущества этот че­ловек, не знавший поражений, оказался последним из увидевших надвигавшуюся на него катастрофу. Смерть Агнесы Сорель разбила сердце короля, а опала Пьера де Брезе лишила казначея самого вер­ного союзника при дворе, и после этого судьба его была решена. Безутешный король попал под влия­ние новой клики, состоявшей из самых непримири­мых врагов Жака Кёра; Жана де Леви, Антуана де Шабанна и Гийома Гуфье.

Суд тянулся два долгих года. Жака Кёра все это время перевозили из одной тюрьмы в другую: в Лю-зиньян, Майе, Тур и, наконец, в Пуатье. Учитывая высокое положение подсудимого, его судили рав­ные ему чины и сам король. Обвинение в смерти Агнесы Сорель, придуманное с единственной целью ожесточить монарха, почти сразу отпало. Остались четырнадцать обвинительных статей и среди них: чеканка низкопробной монеты (несмотря на разре­шительную грамоту 1429 г.), поставка оружия не­верным, вывоз драгоценных металлов в арабские страны и, самое главное, возвращение мусульманамраба-христианина, который пытался найти убежище на одном из кораблей Жака Кёра. Большинство этих обвинений были справедливы лишь отчасти.

•              Приговор

Напрасно Жак старался оправдать себя, напрасно папа Николай V прислал посольство просить для него королевского милосердия, и уж подавно пона­прасну его семья пыталась доказать, что он как кли­рик не подлежит королевскому суду. Колесо Форту­ны уже повернулось против него. 29 мая 1453 г. в люзиньянском замке канцлер Гийом Жувенель дез Юрсэн зачитал приговор. После «долгого и зрелого рассмотрения» Жак Кёр был признан виновным в «лихоимстве, обмане, незаконном вывозе драгоцен­ных металлов и звонкой монеты, а посему и в ос­корблении Величества». Но, принимая во внимание услуги, оказанные осужденным, а также «в уваже­ние» к Его Святейшеству папе, Карл VII избавил его от полагающейся по закону смертной казни. Жак Кер был приговорен «к приличествующему по­каянию перед королем в лице уполномоченной на то персоны, а именно: стоя на коленях с непокры­той головой и спущенным до пояса оплечьем, дер­жать в руках горящий восковой факел весом в де­сять фунтов». А также к конфискации всего имуще­ства и содержанию в тюрьме до полной уплаты всех сумм, каковые признаны были украденными им. Это означало для несчастного пожизненное заклю­чение.

•              Романтическая смерть

Было бы жаль, если бы жизнь такого человека окончилась бесцветно, в четырех стенах тюремной камеры. Но судьба определила этому великому бюр­геру и окончить свои дни самым необычным обра­зом. В октябре 1455 г., благодаря содействию не­скольких священнослужителей, Жаку Кёру удалось бежать из тюрьмы. Через земли короля Рене он до­стиг Италии и нашел убежище у папы Каликста III, который замышлял тогда военную экспедицию на Родос для зашиты острова от турок. Жак Кёр от­правился туда с первым же кораблем в качестве ге­нерал-капитан а, но на острове Жиосе его ждала славная смерть, случившаяся 25 ноября 1456 г. Прежде чем отдать Богу душу он успел написать Карлу VII письмо, в котором поручал королю своих детей.

Разрешается персонально

Miles et mercator

Средневекового купца часто называли «тИез е! тегсаЮг» - торговец и рыцарь.

В противоположность весьма распространенно­му мнению, занятие торговлей не было тогда несо­вместимо с дворянским достоинством. Многие фа­милии старинного рыцарства, особенно на юге Франции и в итальянских городах, занимались ком­мерцией, которая считалась не только не унизи­тельной, но стала одним из способов достижения дворянства. ЛюдовикXI, основывавший всю свою политику на развитии городов, собирался даже ввести систему возведения купцов в дворянское звание. Однако эта мера была отвергнута Парла­ментом. Уже в XVII в. ЛюдовикXIV подтвердил, что дворяне могут безбоязненно заниматься торгов­лей, но продавать товар только большими партиями «в тюках и ящиках и не содержать лавок»,

Ювелир

При Старом Порядке, а особенно в Средние Века, если человек становился мастером цеха, это озна­чало, что он входил в городскую аристократию. Не­которые профессии, например мясная торговля, были особенно уважаемы. Ювелиры, также как и кузнецы, получали дворянское достоинство, стано­вились благородными и могли носить шлагу. Поэто­му возведение Жака Кёра в дворянство было лишь признанием факта и распространением дворянских привилегий на его потомство.