Если бы в этой книге содержался некий секрет того, как сделаться миллиардером, автор уже давно стал бы им, - и у него не было бы никакой надобности писать ее. Вместо этого он, конечно, воспользо­вался бы всеми благами беззаботного существования и предался сво­им любимым занятиям, ничуть не заботясь о доходах с авторских прав. Ну а те читатели, которые приобрели этот труд, надеясь найти в нем ключ к богатству, что ж, это их дело: прочтя его, они ничуть не обогатятся и лишь пожалеют о потраченных на книгу деньгах. Хотя название ее и подчас шутливая форма повествования и могут ввести в заблуждение, на самом деле, содержание книги чрезвычайно се­рьезно.

Говорится в ней об одном из самых живучих мифов нашего време­ни, который получил широчайшее распространение, им ежедневно полнятся страницы массовой прессы, он питает гедонистическими мечтаниями воображение наших современников. В нынешнем низ­менно материалистическом веке рулетка и баккара, яхты и реактив­ные самолеты пришли на смену чудесам прошлого, таким как мага­раджи, с которых буквально сыпалось золото и алмазы Голконды. Как ни удивительно, но эти новые чудеса все еще завораживают мас­сы людей, несмотря на то, что общество пропитано идеями равенст­ва, а на деньгах, хоть они и служат предметом настоящего поклоне­ния, вот уже две тысячи лет как лежит проклятие.

И христианская, и социалистическая традиции наложили на Ма-монну нравственный запрет, который благодаря множеству посло­виц, народных сказок и лубочных картинок пропитал все наше со­знание. Для нас, несмотря на некоторое влияние протестантского меркантилизма, и либеральных идей, деньги продолжают оставаться чем-то более или менее постыдным, и мы радуемся отсутствию у них запаха, подразумевая, что иначе он был бы отвратителен. С полным основанием их считают вредными для спасения души, главной при­чиной развращения нравов и порабощения человека человеком. «Доброе имя дороже золота», «не в деньгах счастье» - огромное число подобных поговорок буквально пропитывает всю нашу куль­туру. Оставаясь ужасающе притягательным для современного чело­века, золото порождает двойственные чувства: желание обогатиться даже самыми честными способами не всегда освобождает от укоров совести. Оно всегда хоть в малой степени, но скрывается под маской притворного бескорыстия. При всем материализме нашего времени, в разговоре деньги остаются предметом табу, о котором люди хоро­шо воспитанные должны говорить с приличествующей сдержан­ностью.

Быть богатым-стыдно

Жизнь в роскоши, даже и не столь уж большой, предполагает некие способы защиты от зависти и враждебных взглядов. Добропорядоч­ные люди если и говорят, что кто-то имеет «навар», «капусту» или «разжился деньжатами», то непременно с некоторой иронией, лег­ким пренебрежением и понимающей улыбочкой, словно дело касает­ся какого-то отчасти даже смешного порока, о котором лучше даже и не упоминать. Конечно, сами они были бы совсем не прочь оказаться на месте тех, кто нежится на палубах собственных яхт или, пожевы­вая сигару, следит в бинокль за бегом своих скаковых лошадей. Но их восхищение этими людьми всегда смешано с тайным недоверием и глубокой враждой, которые не позволяют простить избранным мира сего ни свое невольное преклонение, ни свою зависть. Поэтому жизнь миллиардеров бесконечно труднее того, как ее воображают простые смертные. Самые заурядные из этих счастливчиков попро­сту скрывают принадлежащие им богатства. Подобно Гарпагону они хотят покрыть все тайной и больше чумы страшатся разглашения: «Уж не собираешься ли ты проболтаться, что у меня есть шкатул­ка?» с тревогой спрашивает этот мольеровский персонаж. Разо­блачения он боится больше чем ограбления. Другие выходят из по­ложения, множа щедроты и помогая бедным. Некоторые становятся меценатами. Поддерживая артистов и художников, они надеются в нравственном смысле узаконить свои деньги. Способов откупиться, таким образом, бесчисленное множество, но все богачи, начиная от деревенского кулака и до международного мультимиллиардера, ис­пытывают одну и ту же потребность-быть признанными, несмотря на богатство и непременно вместе с ним. Мир устроен так, что нель­зя быть богатым безнаказанно.

Парадоксы богатства

Несомненно, для миллиардера самое верное средство оправдаться за свои деньги состоит в том, чтобы разбогатеть еще больше. Как ни странно, но обвинения со стороны специалистов по классовой нена­висти изрыгаются, прежде всего, в адрес мелких собственников и ско­пидомов, но щадят мультимиллиардеров. Профсоюзы систематичес­ки подогревают у беднейших своих членов ненависть к буржуа, к какому-нибудь провинциальному нотариусу, скопившему собст­венным трудом и экономией небольшой капиталец, к его земле в де­ревне, к дому, просторнее, чем у других, и привилегиям его детей.

Однако никому из них и в голову не придет обвинять тех богатых, чья оскорбительная роскошь услужливо демонстрируется на глянце­вых страницах журналов. Умопомрачительные дворцы, в которых семья Патиньо растрачивает деньги на празднества «Тысячи и одной ночи», супер-яхты, сверкающие хромом роллс-ройсы - все эти атри­буты богатства настолько ослепляют, что даже не возникает и мысли осудить само их существование. Ведь они столь далеки, что здесь не­возможно никакое сопоставление с обычной жизнью. Нефтяной ко­роль, эмир Кувейта, представляется обитателем какой-то другой планеты, и любое сравнение совершенно немыслимо. Но зато мест­ный нотариус всегда под рукой в качестве объекта ненависти. Он - часть того же общества, что и все, кормится от того же пирога, но - неискупимое преступление! - отхватывает самый большой кусок. Обладателя же несметного состояния защищает от вражды и зависти уже сама огромная дистанция между ним и всеми другими людьми. Мультимиллиардеров называют «олимпийскими богами совре­менного мира». Это удачное и меткое сравнение. Чрезмерное изоби­лие богатств делает его владельца лицом недосягаемым, вне законов и обычаев, существом почти мифическим, к которому все остальные смертные не могут даже приблизиться.

Насильственное амплуа

И обладатели больших состояний чуть ли не обязаны играть роль мифического персонажа. Если Гарпагон мог прятаться и избегать нападок, скрывая свое богатство, Крез делать этого уже никак не может. Он охотно обошелся бы без стесняющей его славы, но при­нужден, дабы не вызывать злобных взглядов, выходить на публику и играть свою роль. А зрители ждут от него вполне определенного представления ~ представления, в котором ему одному позволено быть счастливым избранником неумолимой Фортуны, бросающей свои дары к ногам первого встречного, в то время как ббльшая часть рода человеческого остается в нищете. Благодаря средствам массо­вой информации, создается настоящая мифическая легенда, которая отвечает ожиданиям публики и заставляет ее принять существова­ние миллиардеров. Что бы миллиардер ни делал, он всегда на виду. Под угрозою стать козлом отпущения всех разновидностей классо­вой ненависти, он должен сохранять предписываемое воображением общества положение и неукоснительно исполнять все требуемые со­временной мифологией обязанности.

Портретная галерея

Те стороны жизни миллиардеров, которые средства массовой ин­формации доводят до публики, всегда выбираются с определенным умыслом. Последовательностью едва заметных штрихов стремятся создать нужный образ и выстроить соответствующую легенду. Как и в отношении знаменитых преступников или кинозвезд, у прессы есть целый набор стандартных качеств и случаев, предназначенных для изображения жизни миллиардеров, которую она столь умело, расцве­чивает, что ее герои становятся, в конце концов, чуть ли не вашими близкими родственниками. Скольких наделяли все той же патологи­ческой скупостью, тем же бессердечием и ставшим уже привычным добровольным и трагическим затворничеством, не говоря уже о лю­бовных неудачах! Сколько биографий начинается с истории об отце, лишившем ребенка наследства, или о подавляющей всех властной матери, или, наконец, о бедности, которую, как известно, биографы стремятся сколько возможно усилить!

Мифические личности

Предлагая в этом труде ряд портретов тех, кого считали самыми бо­гатыми людьми в мире, мы стремились не столько к исторической правде, сколько к тому, чтобы показать сложившиеся вокруг них ле­генды. Пусть читатель не посетует на нас за неточность некоторых сведений, и за подчас отрывочный их характер. Уклонившись от скучного и изнурительного труда биографа, мы попытались восста­новить те образы наших персонажей, которые были созданы прессой и молвой. Мы стремились выявить мифологию богатства, опираясь на рассказы о некоторых жизнях, показавшиеся нам особенно харак­терными для народной психологии.

Выше норм и законов

Когда в 1973 г. Антенор Патиньо построил на восточном берегу Мексики в Лас-Гадасе курорт для миллиардеров наподобие второго Голливуда, один бесцеремонный журналист спросил, не кажется ли оловянному королю чрезмерным расходом выбросить за один уик­энд двести пятьдесят миллионов долларов на прием трехсот избран­ных? Немного удивленный странностью вопроса, Патиньо помедлил секунду, а потом категорически изрек: «Мой друг, запомните, что удовольствия миллиардеров никогда не бывают чрезмерными».

Конечно, это был несколько вызывающий выпад или, быть может, признак дурного настроения, вполне понятного со стороны этого набоба, которого нисколько не щадила пресса-его брачные зло­ключения годами не сходили со страниц специальных журналов. И все-таки ответ Антенора Патиньо весьма показателен для тех от­ношений, которые современные миллиардеры поддерживают или стремятся поддерживать через средства массовой информации с ши­рокой аудиторией, состоящей из тех, кому трудно сводить концы с  концами и кто ищет забвения собственных бед, читая в иллюстриро­ванных журналах о неприятностях суперзвезд и финансовых магна­тов. Его ответ обнажает желание и даже потребность сих первейших среди избранных поставить себя выше обычных правил и свести на нет пагубные следствия зависти к ним, для чего нарочито выставля­ется напоказ то самое чрезмерное богатство, которое порождает эту зависть. И вопреки тому, что было бы естественно предположить, кричащая роскошь это не только бахвальство самодовольного нуво­риша. Она обладает одним весьма полезным свойством-прими­рять с оскорбительным неравенством доходов. Ослепляя сплошной массой золота, поражая неимоверно дорогими причудами, небрежно кидая за окно ведра икры, современные миллиардеры отнюдь не воз­буждают зависть толпы. Напротив, они ее усыпляют и как бы рас­творяют в мечтательном сне. Своими беспорядочными и бесполез­ными тратами они как бы показывают землю обетованную прямо здесь, среди мизерности окружающего мира. Благодаря этому, рай земной представляется реальной возможностью. Чрезмерное богат­ство доказывает, что не вся планета погружена в тусклую повседнев­ную жизнь, что в ней есть и пещеры Али-Бабы, и счастливые остро­ва, и сказочные замки фей, и даже самые обездоленные когда-нибудь найдут магический ключ.

В представлении наших современников, миллиардеры призваны воплощать ту особенную реальность, в которой есть место очарова­тельным принцам ушедших времен. Беря в жены пастушку (хотя случалось это весьма редко), очаровательный принц узаконивал та­ким образом свое существование; женясь на манекенщице или секре­тарше (что бывает чаще), миллиардер стремится к тому же: доказать реальность самой невероятной мечты. Население дешевых меблира-шек, иногда мрущее от голода и почти всегда - от скуки, не только не проклинает его за жизнь, не имеющую ничего общего с жизнью простого обывателя, но, напротив, благодарно ему, видя хоть и ни­чтожно малую, но все-таки вероятность райского существования на земле, Родившийся как бы в рубашке мультимиллиардер вызывает не больше зависти, чем выигравший в лото. Колесо Фортуны вер­тится без остановки, и слепое божество наугад выбирает тех, кто бу­дет осыпан его благодеяниями. Видя сказочную жизнь денежных на­бобов, каждый мечтает о том, что, может быть, завтра придет и его черед, что и ему выпадет большой выигрыш, а она «выйдет за грека», или вдруг придет старый нотариус с известием о смерти аbintestati* американского дядюшки-миллионера. Поддерживая в сознании общества мечту о безмятежно счастливой земной жизни, исполняя роль земли обетованной из народной легенды, тесный мирок happy few* может не только стать приемлемым, но и заставить народные массы, несмотря на их зависть, полюбить себя. Столь несправедливо привилегированная жизнь миллиардеров помогает беднякам сми­ряться со своей судьбой, потому что среди серой повседневности она открывает окошко в голубые небеса. И охотнее всего таким окошком служат самые популярные французские еженедельники - «Пари-Матч» и «Франс-Диманш».

Чтобы справляться со своей ролью, какой она представляется во­ображению масс, олимпийское божество Фортуны, будь оно милли­ардером или суперзвездой кинематографа, должно непременно удов­летворять двум противоречивым требованиям. С одной стороны, нужно все время показывать свою принадлежность к миру, совер­шенно отличному от того, в котором прозябают простые смертные, и притом, избежать за это осуждения; поэтому положение избранника непременно требует экстравагантности. С другой стороны, этот из­бранник должен, так или иначе, оставаться доступным. Мечта о счас­тье, если ее совершенно невозможно осуществить, уже не настоящая мечта и не способна волновать чувства. Швея или портниха может увлечься чтением своего журнала только в том случае, если для нее сватовство Ага Хана не будет абсолютной химерой.

Излишества ради излишества

«Лучше быть большим негодяем, чем мелким жуликом», - говорил Талейран. Конечно, все миллиардеры отнюдь не негодяи. Некоторые из них, несомненно, честны и добропорядочны. Но все те, кому поло­жение не позволяет избежать любопытства толпы, в ббльшей или меньшей степени актеры, понявшие мудрость этого правила и неиз­менно ему следующие. Они инстинктивно чувствуют, что только экстравагантность личности может оправдать чрезмерное богатство. Совершенно отличная от обыденной жизнь предполагает, что, и все ее конкретные проявления также находятся вне обыденного. Исклю­чительной судьбе должна соответствовать и незаурядная личность: было бы непереносимо видеть миллиардера ^господином как все».

Набоб в свете изменений национального характера и привычек

Желание рассмотреть миллиардеров не в их чисто человеческой ре­альности, но в свете их восприятия общественным сознанием, к чему мы и стремимся здесь, сразу же наталкивается на одну трудность. Все они играют роль и ощущают потребность стать действующими лицами в театре средств массовой информации ради того, чтобы были признаны их сверхпривялегии.

Однако им приходится выступать перед совершенно разными обществами, отличными и по обра­зу мыслей, и по национальному характеру от страны к стране (осо­бенно от континента к континенту). Суперзвездам богатства прихо­дится учитывать все это при исполнении своей роли. Отношение об­щества к деньгам сильно отличается на обоих берегах Атлантики, а также в католических и протестантских странах, не говоря уже о Западе и Востоке. Неодинаково и восприятие личности миллиарде­ра. Роскошная яхта Корнелиуса Вандербильта вызывает восхищение нью-йоркских докеров, но в лондонском порту над ней будет смеять­ся вся Англия. Французское общество не ставит в упрек султану Брунея бесполезный дворец в две тысячи восемьсот комнат, но по­строй его для себя француз, столь скандальное расточительство было бы сурово осуждено.

Роли, которые принуждены играть миллиардеры, меняются также от эпохи к эпохе. Люди нового поколения созидателей богатств, та­кие как Бернар Тапи, хорошо понимают и силу средств массовой информации, и влияние на общество «молодых динамичных пред­принимателей». И вот они, при мощной поддержке рекламы, уже изображают себя спасителями отечества и, преисполненные гордос­ти за свои достижения, решительно выступают на борьбу против того чувства вины, которое у нас всегда сопутствует деньгам. Этим они во многом отличаются от основателей династий европейских миллионеров прошлого века, которым приходилось вписываться в общество, где традиционно законность власти и богатства основыва­лась на происхождении, и где было куда важнее «хорошо родиться», чем преуспеть в делах. Поэтому-то они и старались подобрать обнос­ки старой аристократии, покупая развалившиеся замки, заново вызо­лачивая древние гербы и стараясь заполучить себе в жены девиц из обедневших фамилий. Им приходилось спешить, чтобы успела по­явиться патина времени, а семейства обрели аристократические ма­неры и научились искусству ослеплять своим богатством, сохраняя при этом чувство меры и хорошего вкуса. Портреты миллиардеров, которых продвигает пресса, создаются под влиянием не только куль­туры их страны, но в равной мере и представлений французского общества об этой стране, и поэтому они весьма значительно отлича­ются друг от друга. Каждой стране присущи определенные типы личностей и биографий, которые служат основой для свойственных только ей мифов и выявляют особенности национального характера. Великие американские магнаты, несмотря на все их различие, несомненно, обладают родственными чертами. Это часто self-made man*, которые гордятся тем, что вознеслись из ничтожества, и без ложного стыда демонстрируют приобретенные богатства. В большинстве случаев они протестанты и любят выставлять напоказ свои чисто пури­танские добродетели. При этом как никто другой они умеют вывести из богатства мораль, заключающуюся в том, что деньги есть справед­ливое воздаяние за трудовую и экономную жизнь. Другое дело в Ев­ропе. Там принято вести себя скромно - исключение составляет лишь неподражаемый Бернар Тапи - поскольку люди завистливы, и надо щадить их чувства. Олимпийскому божеству Старого Света приходится прибегать в средствах массовой информации все к но­вым и новым ухищрениям, чтобы обезоружить критику. У нас всегда полезно принадлежать одновременно и к «старой Франции», и к «мыслящей Франции», посещать и аристократические дома, и кафе, где собираются коммерсанты. Некоторые, дабы укротить ненависть, порождаемую их богатством, проводят время то на своей яхте, то на площади Колонель-Фабьен. Зато арабам, неграм, индийцам, китай­цам (из Гонконга), японцам, малайцам и прочим индонезийцам за­падное общество позволяет совершенно безнаказанно быть мульти­миллиардерами. Даже если их состояния нажиты на прозаических нефте-долларах, а не на сказочных алмазах Голконды, даже если они накоплены и поддерживаются ценою бесчисленных несправедливос­тей - все равно все эти эмиры, паши и магараджи остаются кузена­ми Али-Бабы, то есть легендарными героями. Они обитают в таком райском далеке, куда просто невозможно дотянуться.

Три типичных портрета

Если читать массовую прессу, выделяются три типичных портрета миллиардеров: из старой Европы, несущих на себе груз древних предрассудков и вынужденных заигрывать с общественными пред­ставлениями, отягощенными историей; из Северной Америки-это­го Эльдорадо современности, которых наша эпоха воспринимает как великих авантюристов; и, наконец, из всего остального мира, где не­обязательно быть даже магараджей, чтобы восприниматься на Запа­де героем легенды. Этим трем типам соответствуют три основных раздела нашего труда. В каждом из них предлагается ряд рассказов, расположенных в хронологическом порядке и посвященных тем зна­менитым людям, которые, на наш взгляд, особенно показательны в своем роде.