(1794-1877)

Коммодор

Кичившийся тем, что он нувориш, этот набоб из Нового Света воспи­тал своих сыновей как спартанцев и женил их на девушках из самых аристократических семей Европы.

Когда в 1852 г. чрезмерно роскошная яхта Корне-лиуса Вандербильта бросила якорь у английских бе­регов, «Дейли Ныос», приветствуя прибытие уже весьма знаменитого миллиардера, писала: * Отныне определение „нувориш" должно рассматриваться как подлинный аристократический титул». Прочи­тав эту фразу, высокомерная Англия не смогла сдержать возмущенного возгласа. Она выпустила из рук чашку с чаем, поджала губы, словно старая дева, возмущенная сальной шуткой, потом пожала плечами со снисходительной улыбкой и подумала о несообразности употребления рядом этих двух слов-аристократия и Вандербильт.

В Старом Свете, еще находившемся на вершине могущества, рыцари индустрии из юной Америки пока что не получили права гражданства, и всевоз­можным Вандербильтам, несмотря на толстенные пачки зеленых долларов, от которых разбухали их карманы, потребуются годы и годы, чтобы его до­биться.

Две традиции, чтимые Вандербильтами: яхт-елорт и присвоение себе чина Коммодора.

• Нувориш... и горд этим

Надо признать, что ббльшего нувориша, бблыпего выскочки, чем Корнелиус Вандербильт, трудно себе представить. Он был карикатурным воплощением этого типа, а спесь, с которой он кичился своим происхождением, лишь подчеркивала в нем все не­лепые несообразности, создавая какой-то совершен­но несусветный образ. Он принадлежал к тем аме­риканцам, которые восхищались древним блеском и пышными гербами старой Европы, но в то же время культивировали мифологию пионеров и зе1!-тас1е тал, не ведая в том ни меры, ни вкуса. Гордый успе­хом, он демонстративно выставлял напоказ свое бо­гатство и объявлял о своем низком происхождении с такой же кичливостью, с какой испанский гранд предъявляет свое пышное генеалогическое древо. Поступая так, он олицетворял-и понимал это- ту мечту, что толкала навстречу приключениям

151

 

золотоискателей и пионеров, из которых сложилась его нация. В Америке хвастовство богатством, вы­зывающее в Старом Свете вражлебиость и зависть, гарантировало его от критики.

•              Вандербильты

Но даже и при желании Корнелиус не смог бы пре­тендовать на благородное происхождение. Первый известный его предок носил имя Ян Арстон и был простым поденщиком из маленькой деревушки Билт в окрестностях Утрехта. Отчаявшись найти на родине возможность прокормиться, в 1650 г. он на­нялся на службу к своему соотечественнику Питеру Волферсону, богатому землевладельцу, обосновав­шемуся в Бруклине.

Благодаря трудам и бережливости, наследникам Яна В следующем веке удалось купить небольшой земельный участок на Стейтен-Айленд, упорный труд на котором вскоре позволил им стать одной из достаточно видных семей в этой местности. Однако процветание длилось недого. С годами количество потомков Яна Арстона так выросло, что к концу века, когда скончался их патриарх Якоб, Вандер­бильты пришли к выводу, что придется продать свое маленькое хозяйство и разделить вырученные крохи. В скором времени семья вернулась к исход­ному положению, и ее члены вынуждены были самостоятельно искать пропитания, в том числе и Корнелиус, один из внуков Якоба, нанявшийся на ферму поденщиком.

Вероисповедание Якоб Вандербильт, пер­вый в роду сколотивший состояние, принадлежал к секте моравских бра­тьев.

•              Корнелиус I

От сзоего предка Яна Арстона этот Корнелиус унаследовал мужество, трудолюбие, однако он ни­когда не выказывал никаких чрезмерных амбиций. Он старательно копил деньги, отличался серьезным отношением к жизни, весьма разумно женился на девице Фебе Ханд, обладавшей множеством досто­инств, однако не сумел добиться каких-то чрезвы­чайных успехов. Все, чего он достиг, это покупка крохотной фермы в окрестностях Стейплтауна, где и протекала его однообразная, заполненная труда­ми жизнь. И именно на этой ферме 27 мая 1794 г. явился на свет его сын, получивший, как и отец, имя Корнелиус.

•              Корнелиус II

Корнелиус был красивым здоровым мальчиком с голубыми глазами и румяными щеками и уже в дет-

Корнелиус П Чтобы составитьпредставление о личности Коммодора, к еговластному взгляду мысленно добавьтеругательства, которые он изрытая в течение дня.

стве обладал одной особенностью, которая осталась у него на всю жизнь: когда он кричал, голос его перекрывал голоса всех находящихся рядом детей.

Так как у родителей не было средств, чтобы за­платить за его учебу, мальчик получил более чем ничтожное образование-рос подобно сорной тра­ве на поле и к двадцати годам умел только читать и писать. К счастью для него, рано проявившееся, не­уемное, не знающее никаких пределов честолюбие помогло ему вырваться из того жалкого существо­вания, на которое, казалось, обрекла его судьба.

 

•              Нежданная удача: война

Ему было всего семнадцать лет, когда вспыхнула война между Англией и Соединенными Штатами. Опасаясь нападения на Нью-Йорк, американцы ре­шили возвести укрепления на островах Стейтен-Айленд и Лонг-Айленд. Несмотря на свою моло­дость, Корни мигом смекнул, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. Для работ потребуется большое количество судов, чтобы перевозить рабо­чих и строительные материалы. Он обратился к ро­дителям и попросил одолжить ему сто долларов - все их жалкие сбережения. Кроме честолюбия, Кор­ни обладал коммерческим чутьем и сумел продать свою идею. Преуспев здесь, он поспешил в порт, чтобы незамедлительно приступить к осуществле­нию своего плана.

•              Неустрашимый капитан

По дешевке он купил развалюху-большую гол­ландскую двухмачтовую баржу, которая так проте­кала, что из нее все время приходилось вычерпы­вать воду. Наскоро произведя необходимый ремонт, он смело предложил свои услуги капитану порта. В течение года он работал днем и ночью, не отступая ни перед какими трудностями, не страшась ни рис­ка, ни бури, и благодаря этому стал на побережье капитаном, к которому обращались чаще всего.

Результаты подобного трудолюбия и неустраши­мости превзошли все его ожидания. Он не только сумел через несколько месяцев выплатить своим ро­дителям долг с процентами, но к концу военных действий оказался владельцем небольшого состоя­ния, выражавшегося в трех баржах и тысяче долла­ров наличными.

•              Король каботажа

Как бы ни был эффектен подобный успех, Вандер-бильт считал, что это только начало. Амбиции его были безграничны. Успех в только что проведенном деле лишь распалил его аппетит. Выступив на за­воевание восточного побережья, он поставил себе целью стать не просто первым среди занимающихся каботажными перевозками, но единственным. И ре­шительно принялся за дело. В возрасте двадцати лет он вкладывает все свои накопления в при­обретение старого судна, на котором организует перевозку устриц в Вирджинию. Вскоре у него оказывается достаточно денег, чтобы дать заказ на

постройку двух великолепных кораблей - «Ужас* и «Шарлотта», на которых он плавает по Гудзону и Нью-Йоркскому заливу. Затем, будучи уже судо­владельцем, он становится простым капитаном с жалованьем шестьдесят долларов в месяц в ком­пании старого Томаса Гиббона с единственной целью-перенять навыки управления паровыми судами. Наконец в 1826 г. в возрасте тридцати пяти лет Корнелиус рискует всеми деньгами, что у него были, и основывает собственную пароходную компанию. Компанию, которая за несколько лет победит все другие, осуществлявшие регулярные рейсы между Нью-Йорком и городами восточного побережья-Бостоном, Элизабеттауном, Нью-Брансуиком, Филадельфией... И все это меньше чем за двадцать лет!

Семейное собрание

В 1975 г. администрации Вандербильт Юниверси-ти пришла идея собрать всех потомков Корне-лиуса, чтобы отметить столетие университета. Их оказалось около восьмисот человек, и принадлежали они к двумстам семнадцати семействам.

• Коммодор Вандербильт

Надо сказать, что Вандербильт ради удовлетворе­ния ненасытной потребности в победах не колебал­ся в выборе средств: он хотел не только обойти кон­курентов, ему надо было вышибить их, разорить, уничтожить. Экипажи на свои суда он набирал из головорезов и забияк, каких немало в любом порту, бесстрашных в бурном море и скорых на драку ре­бят, которые всегда готовы нагнать страху на матро­сов, служащих в конкурирующих компаниях.

Так как Корнелиус понимал, что для победы ему нужно запугать своих конкурентов, то взял себе кличку Коммодор и старательно создавал о себе весьма определенное представление. Кичашийся эн­циклопедическим невежеством, ругающийся, как са­пожник, с бесподобной виртуозностью использую­щий все тонкости безукоризненно скверного воспи­тания, он производил впечатление неотесанного наглеца, которого невозможно образумить никаки­ми доводами и который ни за что на свете не отка­жется от достижения поставленной цели.

Впрочем, такая политика устрашения вполне себя оправдывала. Коммодор приобрел на побере­жье репутацию безжалостного противника, действу­ющего без зазрения совести; частенько судовладель­цы при одной мысли, что придется вступить с ним в прямую конкуренцию, предпочитали уступить и сойти с дороги этого неумолимого соперника. Ком­пания «Норт Ривер Ассошиейшн» дошла в своей уступчивости даже до того, что предложила ему ежемесячные отступные, чтобы он отказался

плавать в ее водах. Вандербильт принял предложе­ние компании, ожидая момента, когда он сможет проглотить ее...

Для него-и этим он, без сомнения, отличался от своих противников-недостаточно было занять господствующее положение на всех морских лини­ях восточного побережья. Он является одной из первых фигур «бронзового века капитализма», целью его была полная монополия. Чтобы разорить своих конкурентов, Вандербильт систематически снижает цены. Он идет на снижение коэффициента прибыльности, на невероятный риск, отказываясь страховать свои суда, снижает численность экипа­жей. Зато клиентура у него растет с головокружи­тельной быстротой, и это компенсирует, да еще с лихвой, все те жертвы, на которые он шел. Капита­листическая система, механизм которой он понимал Лучше, чем кто-либо другой, действует отлаженно.

Страхование

«Хорошие суда и хоро­шие капитаны-вот наи­лучшее страхование-,- заявил Коммодор. И еще: «Если люди могут зарабатывать деньги на страховании, то я тоже могу.. Достаточно было так думать.

• Король каботажа завоевывает океаны

Быть всего лишь королем каботажа, само собой, не устраивало Вандербильта. В его флоте появились два великолепных судна-«Клеопатра», а главное, «Коммодор Вандербильт»-таких прекрасных па­роходов нью-йоркцы еще не видели. Поселившись в «роскошном палаццо»-кошмарном строении «греко-готического» стиля из черного и розового Мрамора, возведенном у моря в окрестностях Стейплтауна,-Корнелиус мечтает о новых великих победах. В 1848 г. он мечтает захватить Тихий океан и думает о проекте судоходного канала через Никарагуанский перешеек, который позволит его судам бороздить воды двух океанов. Проект гранди­озный, в ту эпоху просто неосуществимый, и Ван­дербильт вынужден был от него отказаться, ограни­чившись перевозкой пассажиров между обоими океанами в обычных дилижансах.

Затем он обратил взгляд на Атлантический оке­ан. В те времена торговля между Соединенными Штатами и Европой бьша монополией двух судо­ходных компаний; американской «Коллинз Лайн», получавшей большие дотации от федерального пра­вительства, и английской «Кьюнард», которая так­же могла рассчитывать на щедрость британской ко­роны. Вступить в конкуренцию с двумя этими ком­паниями на их территории было явной химерой. Но ни подобные соображения, ни решительный отказ Конгресса на просьбу о предоставлении субсидий отнюдь не обескуражили Коммодора (это было не в его характере).

Продав разом за миллион триста пятьдесят тысяч долларов все принадлежавшие ему акции «Эксессори Транзит», компании, занимавшейся перевозками между обоими океанами, он вложил все эти деньги в строительство двух пароходов - •«Вандербильт» и «Королева океанов» - превосход­нейших судов, которые тут же отправил на завоева­ние Атлантики. Методы, так помогавшие ему у американских берегов, оказались не менее успеш­ными и в открытом океане. Вступив в игру, он пред­ложил клиентам цены в два раза ниже, чем у конку­рентов. Результаты долго ждать не заставили: «Кыонард» опустила руки, что до «Коллинз Лайн», то вскоре ей остался единственный выход-про­дать свои суда, на которых отказывались плавать пассажиры, непобедимому Коммодору, причем за смехотворную цену. В 1860 г. в возрасте шестидеся­ти шести лет Корнелиус Вандербильт становится императором морей.

Биржа

Корнелиус наводил ужас не только на нью-йорк­ский порт, но и на Уолл-Стрит, где его боялись до такой степени, что зять Вандербильта Н. Б. Лебрен сочинил по этому поводу четверо­стишие: По Уолл-Стрит проходит он, как смерч, И все сметает на своей дороге. Чуть маклеры найдут себе пирог, Им Коммодор оставит только крохи.

• Железнодорожный король

Поскольку в ту эпоху лишь два океана были до­стойны интереса судовладельца! чьи амбиции гра­ничили с манией величия, у Коммодора возникли опасения, что теперь его планам положен предел. С ужасом он начал ощущать, что временами у него возникает соблазн почить на лаврах и спокойно на­слаждаться добытым гигантским состоянием... Но так как почивать на лаврах ему вряд ли бы удалось из-за бессонницы, а праздность была для него са­мой страшной пыткой, он, подобно Александру Ма­кедонскому, решил отправиться на новые завоева­ния-моря, как бы огромны они ни были, уже не удовлетворяли его аппетитов.

В те времена самой активно развивающейся об­ластью экономики было железнодорожное стро­ительство, и Корнелиус, который имел страсть к пу­тешествиям, уже давно заинтересовался им. Думая о будущем, он вкладывал деньги во многие компа­нии и даже, чтобы забить место в этом бизнесе, по­ставил своего сына Уильяма Генри во главе желез­нодорожной компании «Стейтен Айленд Рейлро-ад». В 1863 г., в разгар Гражданской войны, он ре­шил усилить свою активность в этой сфере, имея в виду достижение и здесь полной монополии. Начал он с того, что стал владельцем «Гарлем Рэйлроад»  

«Гадзон Лайн», а несколькими голами позже, в 1867-м, и «Нью-Йорк Сентрал». Стоит ли говорить, что и здесь он действовал с той же неудержимой энергией, как и в ту пору, когда захватывал судовые компании, и использовал не менее крутые методы. Однако два фактора, которые ему раньше и в голову не приходили, заставили Коммодора не­сколько умерить свои завоевателъские устремления. Во-первых, возраст. Он вдруг обнаружил, что уже давно не молод и что его сердце, печень, селезенка, желудок настойчиво рекомендуют чуть притормо­зить. Вторым же фактором, который, надо полагать, показался ему еще более невероятным, чем первый, было то, что на его пути оказались Джим Фиск, Дэниэл Дру, а главное, Джей Гудд - акулы еще круче и алчней, чем он, а это кое-что да значило. Вероятно, скорей от удивления, чем от усталости, он махнул рукой и отступился от намерения при­брать компанию 4Эри Рэйлроад». В возрасте вось­мидесяти лет он решил уйти на покой и предался своим увлечениям: скаковым лошадям и спиритиз­му, мода на который с легкой руки двух молодых американок распространилась по всему Новому Свету и не замедлила перекинуться на Европу.

 

Неотесанность

Несмотря на свое богат­ство, Вандербильты ни­как не могли проникнуть в высшее нью-йоркское общество, которое от­вергало их за ставшее легендарным отсутствие культуры. Встретившись как-то с Уильямом Г. Вандербильтом, Энд­рю Карнеги, библиофил, самодовольно изрек: «Я не обменял бы свое зна­ние Шекспира на его миллионы».

•              Вандербильт хочет быть родоначальником

Какой бы головокружительной и всепоглощающей ни была карьера Коммодора, она не помешала ему обзавестись семьей. Еще в юности, к величайшему неудовольствию родителей, которые опасались скверных последствий родственного брака, он же­нился на своей кузине Софи Джонсон, бывшей по характеру полной противоположностью тому, кто стал ее мужем. Она была робкой, совестливой, а главное, неспособной выносить тот чудовищный образ жизни, который навязывал ей супруг. Тем не менее она подарила Вандербильту одиннадцать де­тей - трех сыновей и восьмерых дочек, к которым он относился совершенно по-разному.

•              Старший сын, забота и надежда

О дочерях можно не говорить, так как он не обра­щал на них внимания. Им не суждено было носить, а тем паче передать своим детям отныне прослав­ленную фамилию Вандербильт, и потому они значили для него настолько мало, что он лишь упомянул их в своем завещании. Все его заботы сосредоточились на мальчиках, ко тоже не в равной степени: образ мыслей у него был совершенно пат­риархальный, так что подлинный интерес он питал лишь к старшему. Младшего, Джорджа Вашингто­на, он даже не подпускал к делам и позволил ему стать офицером. Второго сына, Корнелиуса Джере-мая, который страдал эпилептическими припадка­ми, он с трудом выносил из-за мягкости характера. Все свои заботы он сосредоточил на Уильяме Генри, наследнике престола.

•              Юный спартанец

Правда, положение наследного принца для бедняги Уильяма Генри было отнюдь не синекурой. Корне-лиус, в каком-то смысле гордившийся своим низ­ким происхождением, тем не менее желал основать блистательную династию и стать для своих потом­ков чтимым героем. Потому он решил дать старше­му сыну суровое воспитание, чтобы подготовить его к предназначенной ему миссии. «Ты должен про­явить себя»,-объявил он сыну, когда тому испол­нилось восемнадцать лет. И в тот же день, что называется, выставил его за дверь, точь-в-точь как бросают в воду щенка. «Тебе надо научиться выпу­тываться своими средствами». Его братья и сестры жили во дворце на Стейтен-Айленд, наслаждаясь радостями йо!се уНа, доступной лишь немногим счастливцам Нового Света, а бедняга Уильям оби­тал в более чем скромных условиях в мансарде, живя на нищенское жалованье, которое он получал за службу в безумно завлекательной должности младшего бухгалтера.

Голубая кровь...

Заключенный в 1895 г. брак Консуэлы с девя­тым герцогом Марлборо стал для Йандербильтов своего рода признани­ем. Они старательно восполняли изъяны вос­питания и образования, которых так не хватало основателю династии. Для герцога Марлборо это тоже оказалась не­плохая сделка. Он смог восстановить свой замок Бленхайм и получил при­даное в два с половиной миллиона долларов.

•              Корнелиус Великолепный

Желание стать родоначальником блистательной ди­настии у потомка нищего Яна Арстона сочеталось со страстью к грандиозности, граничащей с манией величия. Подобно государю эпохи Возрождения, Корнелиус вместе с миллионом тремястами пятью­десятью тысячами долларов (таково было его состо­яние к концу жизни) обрел несуразную склонность к монументальности. Дабы удовлетворить ее и за­ставить воссиять свое имя в грядущих столетиях, он купил на Гудзон-стрит участок земли, где возвел трехэтажный дом, украшенный треугольным фрон­тоном, на котором добрые ныо-йоркцы могли лице­зреть его бронзовую статую, восседающую на троне наподобие античного бога в окружении символов его могущества-паровозов, пароходов, морских якорей и всевозможных железнодорожных вагонов. Не боясь показаться смешным, Вандербильт устро­ил торжественное открытие дома. Все официальные лица были приглашены на церемонию. И все они приняли в ней участие, а Оукли Холл произнес приличествующую случаю речь, которую завершил так: «Пусть этот дом устоит в бурях и воссияет под солнцем грядущих веков».

•              Наследство

Когда в мае 1876 г. Коммодор окончательно слег и его врач предсказал скорый конец, в равной мере встревожились и спекулянты на У о лл-Стрит, и младшие дети миллиардера. Первые опасались, как бы после смерти железнодорожного и пароходного магната его наследники не решили продать часть принадлежащих им акций, что привело бы к катаст­рофе на бирже. Дети же боялись, что старик обде­лит их в пользу старшего сына. Но после вскрытия завещания биржевые спекулянты смогли облегчен­но вздохнуть. В особой статье завещания оговари­валось, что ни одна часть наследства не может быть продана. Уолл-Стрит мог перестать дрожать. Зато опасения младших детей вполне оправдались. Наследства их практически лишили. Из ста пяти миллионов долларов девяносто были завещаны Уильяму Генри.

•              Взлет

Спартанское воспитание, которому подверг своего старшего сына Коммодор, принесло плоды. Наслед­ник оказался на высоте задач, которые ему предсто­яло выполнить. Пусть другими, куда более мягкими методами, но он продолжил дело отца и столь ус­пешно, что со временем прослыл «самым богатым человеком в мире».

Так же, как и отец, он думал о том, чтобы имя Вандербильтов сияло в веках. На Род-Айленд за ка­ких-то три миллиона долларов он возвел «флорен­тийский» дворец, превосходивший размерами и уродством «греко-готическуюэ резиденцию отца.

 

Мягкие манеры

Легендарной грубости своего отца Уильям Г. Вандербильт предпочи­тал мягкость. В 1877 г., когда все железнодо­рожники США объявили забастовку, он удержал своих рабочих от присо­единения к ней, дав им прибавку к жалованью на общую сумму сто ты­сяч долларов.

•              Признание

Бьющая в глаза роскошь, естественно, не могла избавить Вандербильтов от репутации выскочек-

нуворишей, которая после Корнелиуса прочно при­стала к ним. Самое неприятное, что старинные американские фамилии давали это почувствовать Уильяму Генри и его наследникам, чуть только по­являлась возможность. Подобно жителям пустыни - эмирам, которые видят во сне траву, зеленеющую вокруг их дворцов из «Тысячи и одной ночи», Вандербильты мечтали лишь об одном: получать наравне с Асторами, Дюпон де Немурами и прочи­ми Рокфеллерами приглашения на самые изыскан­ные приемы нью-йоркского высшего света.

Но поскольку все их попытки проникнуть в свет наталкивались на неизменную высокомерную сдер­жанность, пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам. Стали изыскивать возможность улучшить фамильную родословную. Наводились справки по альманахам европейского дворянства в поисках претендента, нуждающегося в позолоте родового герба, а таких было немало. Но чтобы произвести впечатление на американский высший свет, для ко­торого определение «нувориш» отнюдь не прирав­нивалось к дворянской грамоте, требовался титул старинный, украшенный не менее чем графской ко­роной. Наконец Элва, жена Уильяма Киссама, вну­ка Коммодора, нашла редкостную птицу. Девятый герцог Марлборо, чей родовой замок пришел в со­вершенный упадок, искал родственную душу. Ему представили юную Консуэлу Вандербильт. В 1895 г. был заключен брак, сумма приданого составила два с половиной миллиона долларов. Консуэла Ван­дербильт произвела на свет десятого герцога Марлборо. И Вандербильты оказались в свойстве с герцогом.

После того как кровь Корнелиуса смешалась с кровью Вильгельма Завоевателя, перед кланом Ван-дербилътов раскрылись все двери. Говорят, они вос­пользовались этим с величайшей корректностью, выказав примечательную сдержанность и хороший вкус. Положение обязывает.