(1926}

Миллионерша, которой трудно сводить концы с концами

Королева Англии недешево обходится ее подданным, однако они никак не могут обойтись без нее, настолько глубоко она вошла в националь­ное самосознание британцев. Поэтому ее богатство вполне защищено от любых угроз.

Без шляпок Ее Всемилостивейшего Величества королевы Елизаветы Англия была бы все-таки не совсем такой, какая она есть. Неописуемые соору­жения, в которых королева предстает на официаль­ных церемониях, уже почти вошли в число легенд XX века наравне со смятым фетром Гастона Дефер-ра и аккордеоном президента Жискара д'Эстена. Несомненно, этим шляпкам суждено стать достоя­нием потомства, как единственным реликвиям це­лого царствования. Коллекционеры будут оспари­вать их на вес золота в аукционных залах, а музей­ные хранители разыскивать для своих витрин. Воз­никнут и разногласия между экспертами, расщепля­ющими волосок на четыре части ради установления подлинности, найдутся и продавцы раритетов, кля­твенно заверяющие, что вот эта вещь досталась им от бабушки, которая служила камеристкой в Букин-гемском дворце...

Наполеон

Понимая всю важность шляпы на голове вели­кого человека, Наполеон создал свой собствен­ный фасон, убрав галу­ны с офицерской треу­голки... и стал легендой!

• Плохой вкус

Эти шляпки куда больше, чем даже корона, стали символом Соединенного Королевства, и их появле­ние на трапе корабля или в окне роллс-ройса всегда оказывается самым волнующим моментом королев­ских путешествий и великосветских приемов. Они привлекают толпы зевак, которые интересуются любыми пустяками и скапливаются у дворцовых ворот, надеясь еще раз подивиться смелости своей монархини в выборе одеяний. Ожидая ее выхода, все нетерпеливо задаются одним вопросом: «Какой сырной головкой или цветочным горшком украсит сегодня «Лиллибет» свои королевские волосы? А главное, что это будет за цвет: яблочно-зеленый, давленой малины, лимонного йогурта, фиолетово-сиреневый, подобно сутане епископа, или же просто разноцветный, как случайный букет?»- И Королевские шляпки неизменно оправдывают их ожидания, они всегда цветисты и несъедобны, как английские пудинги.

• Королевство контрастов

Впрочем, несмотря на всю их чудовищность, Ее Ве­личество носит свои нелепые головные уборы с тем непоколебимым достоинством, на которое способны одни англичане. Еще прежде художников королева изобрела стиль кич; она сделала дурной вкус в одежде чуть ли не высоким искусством жизни, чему, однако, нельзя отказать в праве на существо­вание. Сколь бы эксцентричными ни казались коро­левские шляпы, они входят составной частью в ту тонкую систему символов, на которой и держится внушительное здание, называемое британской монархией. Они позволяют королеве придать себе внешний вид, соответствующий характеру ее на­рода.

Своей парадоксальностью родина Шекспира превосходит все страны Европы. Сохраняя прошлое с бережливостью садовника, там, тем не менее, страстно любят всяческие эксцентричные новинки. Пастельные гобелены, старомодные мундиры кон-ноЙ гвардии и лордов Адмиралтейства соседствуют с поп-артом и картинами Френсиса Бэкона. По ули­цам рядом с джентльменами из Сити ходят геоМу Ьоуз*, панки и рокеры с разноцветными волосами. Все очарование Англии заключено в контрастах. Эти контрасты и должна отражать достойнейшая королевская фамилия. Именно в такой роли и хочет видеть ее добрый народ, и она играет эту роль с бес­конечными нюансами, не пренебрегая при этом даже безвкусными шляпками,

Бюджет принцев

Пятая часть цивильного листа королевской фа­милии распределяется между принцами крови с соблюдением некоторой экономии. Только принц Чарльз пользуется режи­мом наибольшего бла­гоприятствования-он не получает ни пенни!

• Театральные короли

Весь смысл существования британской монархии, не обладающей теперь никакой реальной властью, заключается в тех театральных представлениях, ко­торые постоянно устраиваются к величайшему удо­вольствию ее подданных. Свадьба принца Чарльза, запутанные любовные похождения принцессы Мар­гариты, настоящие или выдуманные интрижки принцессы Анны-все это дает пищу широкой прессе, и без этого монархия была бы совершенно неинтересна народу. Поскольку вся страна видит торжественные церемонии, знает об интимной жиз­ни царствующих особ, королевская фамилия как бы вошла в каждую семью и стала для англичан Лон­дона, шотландцев Эдинбурга и валлийцев Кардиф­фа тем общим стержнем, на котором держится вся нация. Поэтому никому и в голову не придет крити­ковать затраты на нее из казны.

• Цивильный лист

А стбит она на самом деле довольно дорого. Даже самые горячие монархисты охотно признают это, но в то же время не преминут сказать, что, хотя прези­денты республик несколько экономнее, они куда менее представительны, и поэтому для англичан их импозантная и традиционная королева достойна потраченных денег.

Каждый год голосование по цивильному листу для королевской фамилии служит поводом для пре­ний в Парламенте, ставших уже частью британского фольклора, и публика была бы крайне разочарова­на, если бы ей ничего об этом не сообщалось. Неко­торые лейбористы, всегда одни и те же, пользуются случаем, чтобы еще раз пошуметь на тему об уп­разднении монархии. Этот святотатственный про­ект в свою очередь доводит консерваторов до исте­рической икоты. В соответствии с почти непрелож­ным ритуалом, раз в год они торгуются как на рын­ке за этот жирный кусок, после чего все идут по до­мам, довольные тем, что бюджет наконец принят. В среднем с налогоплательщиков берут кругленькую сумму в тридцать миллионов фунтов стерлингов, которую Ее Всемилостивейшее Величество обычно находит «не совсем справедливой*.

Доходы с земель

Принцу Уэльскому пожа­лованы доходы с семи­десяти тысяч гектаров герцогства Корнуэлл.

• Трудный баланс

И надо сказать, что расходы королевы действитель­но непомерны и она действительно иногда с трудом сводит концы с концами. Во-первых, это ее четы­реста придворных служащих, которым надо платить каждый месяц; расходы на стол, лошадей и коню­хов. Далее, четыре больших официальных приема, стоящих сто пятьдесят миллионов франков. К это­му еще подарки почетным гостям, яхта «Британия», время от времени требующая ремонта, плюс кар­манные деньги королевским детям и герцогу Эдин­бургскому, на что уходит не менее пятой части ци­вильного листа. Короче говоря, дорога в ад и истин­ное разорение.

•              Самое большое состояние в Королевстве

К счастью, Елизавета может рассчитывать еще и на свое личное состояние. Его оценивают в двадцать три миллиарда франков, и оно считается первым в Королевстве. Кроме собственности в Швейцарии и Соединенных Штатах, в Шотландии и Англии, ей принадлежит огромный наследственный квартал домов в Лондоне между Риджент-Стрит и Карлтон-Хауз, а также герцогство ланкастерское. К этому следует добавить собрание редчайших драгоценнос­тей и художественные коллекции, рядом с которы­ми Национальная Галерея представляется чем-то малозначите льн ым.

Художественное достояние

Королеве принадлежат бесценные сокровища из собрания Уоллеса, но они охраняются госу­дарством и составляют неотчуждаемую собст­венность.

•              Богатство милостью Божией

Именно это и позволяет королеве Англии сохра­нять лицо и поддерживать престиж своего августей­шего дома. Как и всем англичанам, Елизавете, сколько бы она ни экономила, каждый месяц с тру­дом удается сводить концы с концами. Впрочем, маловероятно, что когда-нибудь это окончится бан­кротством. Ее Всемилостивейшее Величество пред­ставляет собой ту легендарную персону, которая слишком необходима нации. Хоть она и дорого сто­ит, и многие считают ее личное состояние чрезмер­ным, англичане все равно не допустят, чтобы их ко­ролева в чем-нибудь нуждалась. Ведь здесь затрону­та честь Отечества, а это для них отнюдь не пустой звук. Без своей монархини Англия перестанет быть Англией. Чтобы существовать, ее подданным нужна и королева, и ее шляпки.

Головной убор государственного значения

С тех пор как перестали носить короны, выбор головного убора для первого лица г государстве стал одним из самых деликатных вопросов. Многие считали эту проблему настолько сложной, что пред­почли вообще обойтись без него и появляются на публике с непокрытой головой, без малейшего сты­да демонстрируя свою лысину. А те, кто все-таки рискует надеть что-нибудь на голову, как говорят, советуется по этому поводу со специалистами. Ведь головной убор президента должен заключать в себе большой символический смысл. Хозяева Кремля, все как один, демонстрировали мягкие фетровые шляпы линялого цвета, делающие их по­хожими на двойных агентов. Что касается прези­дента Миттерана, то он выбрал черную шляпу с широкими полями, напоминающую О ковбоях и провансальских поэтах, значение которой, однако, никто еще не смог разгадать.