(XVIII а.)

Транснациональная династия

Эти финансовые бароны являются образцом магнатов старой Евро-пы. Они умеют сочетать богатство с хорошим вкусом.

Эмблема Ротшильдов

Представляет собой пять стрел, соединенных це­почкой, что символизи­рует союз пяти сыновей Мейера Амшеля.

Поздним вечером 19 июня 1815 г. к набережной порта Остенде галопом прискакал всадник, И ло­шадь, и человек, некий Ротворд, были крайне изму­чены. Прибывший тяжело сполз на землю и из пос­ледних сил подбежал к небольшому судну. Как только он взошел на борт, оно сразу вышло в море и на рассвете следующего дня достигло английского порта Фолкстон. Его уже несколько часов, напря­женно всматриваясь в туман, ждал человек. Одним прыжком он перескочил на палубу, выхватил из рук Ротворда голландскую газету, еще пахнувшую ти­пографской краской, и впился в первую страницу. На лице его появилась довольная улыбка, потом он вскочил в седло и во весь опор помчался к Лондону. Через несколько часов он достиг столицы и, не те­ряя ни минуты, поспешил на биржу.

Девиз

К баронскому титулу Ротшильды присоедини­ли следующий девиз: «СопсогоЧа, 1п1едп(аз, 1гк)ив1па» («Согласие, Честность, Трудолю­бие»).

• Продавать или не продавать

Ажиотаж на бирже достиг апогея. По другую сторо­ну Ла Манша, вблизи Брюсселя, решалась судьба Европы в битве, ставшей вскоре исторической- при Ватерлоо. Вся Англия с трепетом ожидала ку­рьеров Веллингтона, которые с минуты на минуту должны были привезти ответ на роковой вопрос -побежден Наполеон или нет? Для биржевых спеку­лянтов этот вопрос сразу же обретал другой, более прозаический смысл: продавать или не продавать ценные бумаги?

Финансистам не было ничего важнее, чем первы­ми узнать об исходе битвы. Если Наполеон снова победил, значит консолидированные акции обесце­нятся и от них надо как можно скорее избавиться. Зато в противном случае, при победе союзников, их цена резко возрастет, и чего бы это ни стоило, сле­дует только покупать. Но 20 июня 1815 г. лишь один человек во всей Англии знал о поражении На­полеона-тот самый всадник, прискакавший из Фолкстона и хорошо известный всем деловым лю­дям лондонского Сити. Звали его Натан Ротшильд. Когда он вошел в большую залу, где было трудно дышать, все взгляды невольно обратились на него, к той знаменитой колонне, к которой он имел обык­новение прислоняться, когда отдавал свои распоря­жения. Имя Ротшильдов было уже хорошо известно по всей Европе, и они пользовались репутацией лю­дей, прекрасно умевших вынюхивать, откуда дует ветер. Поэтому то, что делал Натан, вслед за ним повторяли многие спекулянты. А раз ему известно о повышении консолидатов, значит он будет поку­пать их как можно больше. Собравшиеся с напря­женным нетерпением вглядывались в него, готовые броситься за ним вслед.  Но герой наш, подобно опытному   актеру,  умеющему  притягивать  к  себе взгляды зрителей, не торопился. Потом вдруг при­нял решение и вместо того, чтобы покупать, прода­ет консолидаты, и сразу много, очень много, прямо-таки в горячечной спешке, словно при наступлении какой-то катастрофы. Невозможно описать ту пани­ку, которая охватила всех вокруг. Подобно судороге разнесся слух, тут же превратившийся в уверен­ность: «Наполеон победил. Ротшильд уже знает- Наполеон победил». Словно безумные, все кину­лись продавать, избавляться любым способом от этих проклятых консолидатов, которые через не­сколько десятков минут не стоили уже ничего. Их продавали так, как кидают клочки бумаги в мусор­ную корзину, даже не подозревая, что те, кто поку­пал их... были агентами банка Ротшильда!

Почти в точности так происходил этот биржевой «путч», считающийся самым знаменитым в истории капитализма. Скольким блестящим лордам и по­чтенным баронетам пришлось после этого драмати­ческого дня продать свои наследственные поместья и охотничьи угодья в Шотландии, у скольких вкладчиков пошли прахом их скромные сбереже­ния] Но зато эта блефовая махинация Натана нево­образимо увеличила фамильное состояние семьи Ротшильдов, и как бы мы ни судили его за обман, нельзя в то же время не восхищаться проявленными им хладнокровием и профессиональной сообрази­тельностью.

Следует заметить, что заслуга в этом блестящем успехе принадлежала не одному только Натану, но также и всей его семье, а особенно отцу, который был настояшим основателем этой знаменитейшей финансовой империи.

Первый чек

Жертвой еще одного блефа Натана Ротшиль­да стал управляющий Английским Банком. Как-то раз Натану понадоби­лись наличные деньги, и он послал за ними свое­го служащего, снабдив его кое-как написанной на простом листке бума­ги распиской. Кассир банка с достоинством отправил посланного об­ратно: -Английский Банк не ведет дел с частными лицами*, на что ему было сказано: «Ротшиль­ды - это не частные лица-. В подтверждение этих слов Натан отпра­вил на следующий день целый отряд служащих и снял со своего счета ог­ромное количество зо­лота. Государственная касса опустошилась с такой быстротой, что го­лова управляющего по­шла кругом, и ему при­шлось уступить.

•              «Подполье» еврейской улицы

Он родился 23 февраля 1743 г. во Франкфурте-на-Майне и был наречен Мейером Амшелем, но как и большинство немецких евреев, не имел фамильного имени... Само слово Ротшильд обозначало семей­ную принадлежность и образовалось от выражения «Zum royher Schild»*. Фактически это было просто прозвище, относившееся к красному щиту, укра­шавшему скромный фасад его родительского дома.

Оставшись сиротой, мальчик отказался от лелее-мой родственниками мысли сделать его раввином и, рассудив, что знание финансов будет много при­быльнее, чем изучение Торы, уехал в Ганновер обу­чаться в банке Оппергеймера. После того, как он достаточно постиг эту профессию, Мейер Амшель возвратился в родные пенаты, но не стал продол­жать почтенную банковскую карьеру, а решил вмес­те со своими братьями возобновить фамильную торговлю старьем и металлоломом-дело малопри­влекательное, от которого он навряд ли мог стать много богаче, чем другие мелкие торговцы.

Переехав в небольшой домик под вывеской «Чу­гунок», Амшель сразу же принялся за дело, следуя правилу, принесшему ему богатство и переходивше­му от поколения к поколению его потомков. О, сколь драгоценным было это правило, хотя и за­ключалось оно всего лишь в одном коротком слове: труд. Амшель трудился в своем «Чугунке» как ка­торжник и с таким успехом, что вскоре дело его ста­ло процветать, и он мог уже купить новый, более просторный и богатый дом под вывеской «Зеленый Щит».

Рецепты

«Капитал ~ это труд-(Альфонс дв Яош/илвд}-*Добиться богатства, процветать, защищать себя-. Так определил деятельность своего се­мейства нынешний гла­ва французского филиа­ла барон Ги Ротшильд.

*             Конторка старьевщика

Хотя новый дом Амшеля оказался лучше всех прежних, но с виду он представлял собой самую за­урядную лавку подержанной одежды. Чтобы по­нять, как идут дела, надо было проникнуть в кон­торку-мрачную и безмолвную комнатушку, свя­тая святых, прятавшуюся среди коридоров, где хо­зяин, словно мышь в швейцарском сыре, предавался одновременно и своему занятию менялы, и любимо­му времяпровождению-нумизматике.

Для большинства деловых людей любое увлече­ние подобно содержанкам-повод для расходов, от которых лучше всего воздержаться. Но Амшель не походил на других, и его любовь к старым медалям и вышедшим из оборота монетам как раз и послу­жила трамплином к богатству. Случилось так, что принц Вильгельм, ландграф Гессен-Кассельский, в чьем подданстве состоял Амшель Ротшильд, также был страстным нумизматом. И мелкий еврейский меняла нашел здесь уникальную возможность вы­рваться из серости гетто и проникнуть в позолочен­ные стены княжеского дворца. Он представил Его Светлейшему Высочеству свою драгоценную кол­лекцию и после тысячи ужимок согласился усту­пить несколько монет, величайшей редкостью кото­рых он только что похвалялся. С этого дня перед ним широко открылись ворота дворца, и Амшель регулярно появлялся там, чтобы показать новые приобретения, одно ценнее другого, и дело всегда заканчивалось тем, что он как бы в ущерб себе уступал их, каждый раз сопровождая это новы­ми и все более шумными выходками.

Наконец, сочтя, что сделано уже достаточно, Ам­шель решил получить проценты с этих дорогостоя­щих вложений. Он испросил у принца Вильгельма аудиенцию, на которой весь красный от смущения с какими-то акробатическими курбетами пробормо­тал: «Я имею величайшую честь умолять Ваше Ве­личество снизойти к просьбе Вашего ничтожней­шего слуги и назначить его на высокую должность поставщика Его Высочайшей Княжеской Светлос­ти...» Смущение просителя вызвало улыбку ланд­графа, и он согласился, поскольку отнюдь не хотел терять человека, имевшего столь похвальную при­вычку продавать ему редчайшие монеты за четверть цены. На следующий день, 21 сентября 1769 г., наш старьевщик-нумизмат, широко улыбаясь, прибивал тяжелым молотком на свой дом большую вывеску с гессен-кассельским гербом, где крупными буквами, на зависть единоверцам и к вящему антисемитизму всего прочего населения, было написано: «Мейер Амщель Ротшильд. Поставщик Двора».

Друзья-министры

Одна из традиций Рот­шильдов состоит в том, чтобы привлекать ксебе людей, обещающих стать историческими личностями. И в этом у них тоже проявляется удивительное чутье. На­пример, с французским филиалом были связаны: ЛеонСэй, неоднократно занимавший пост мини­стра Финансов между 1872 и 1896 гг. Рене Майе, министр фи­нансов и президент Со­вета при Четвертой Рес­публике и, наконец, са­мый влиятельный из всех, Жорж Помпиду.

• «Придворный еврей»

Достижение  этой,  в   обшем-то  весьма   скромной должности, было для Амшеля лишь первой ступе-

Мейер Амишель Ротшильд.

Благодаря его гению, семейство Ротшильдов стало <мультинациональ-вым».

(Литография Фуркемена. Национальная Библиоте­ка, Париж).

нью к замышляемому им восхождению. И через пятнадцать. лет, благодаря ловкости, интригам и, надо признать, оказанным двору услугам, он стал самым доверенным лицом Его Высочества и полу­чил пост, столь важный для его амбиций-при­дворного банкира.

Используя эту должность, он заложил основу своей будущей империи. Распоряжение такой боль­шой массой денег-Вильгельм был одним из са­мых богатых принцев того времени-позволило ему помимо своих прямых обязанностей устроить и два дела в собственных интересах. Во-первых, он создал по всей Европе сеть преданных лично ему агентов. Во-вторых, используя доверенные ему ка­питалы, играл на бирже, но только ради своей выго­ды, что было уже не столь безупречно в нравствен­ном отношении.

• Первая гениальная идея

Как бы то ни было, но принц оставался доволен. Он мало что понимал в финансах, и его вполне устраивали услуги человека, досконально в них разбирающегося. Впервые Амшель с блеском пока­зал свои способности во время Американской вой­ны за независимость. Главным источником доходов такого маленького государства как Гессен-Касселъ была продажа рекрутов. Вильгельм в большом числе поставлял их британской короне, но уже от­чаялся долучить за это плату, поскольку блокада сделала невозможным перевод фондов. Как раз в то время Ротшильды через посредников покупали в Америке шерсть и ситец, намереваясь впоследствии сбыть их на европейском рынке. И Амшель при­думал такую комбинацию, которая устраивала одновременно и его самого, и принца.

Он поехал в Лондон, оплатил там купленные им ткани векселями должников Вильгельма, после чего вернулся во Франкфурт, получил за них талеры и, конечно, взял себе хорошую комиссию. Столь удач­ное дело так понравилось ландграфу, что он не­сколько раз просил Ротшильда повторить его и К тому же убедил своего сюзерена, герцога Карла Ав­густа, последовать этому примеру. Такая система, устранявшая риск перевозки денег, позволила Рот­шильду в течение двадцати лет пользоваться подоб­ным двойным дисконтом и извлечь немалые выгоды из войн, затоплявших кровью всю Европу.

Мвйер Амшель и жен­щины

«Поскольку мои дочери, зятья и их наследники не имеют прав ни на какую часть фирмы АтзсЬе! НойвсЬМй и по1 Зоппе {«Амшель ротшильд и Сыновья») я никогда не прощу им, если в нару­шение моей отеческой воли они осмелятся бес­покоить моих сыновей в их делах». Это столь ка­тегорично выраженное желание основателя ди­настии скрупулезно со­блюдалось его потомка­ми. Для дочерей единст­венным способом полу­чить кусок пирога оста­вался брак с кузенами. Отсюда возникла чуть ли не система эндогамных союзов. После Амшеля половина браков в се­мье Ротшильдов заклю­чалась между кузинами и кузенами.

• Вторая гениальная идея

«Гутеле, дорогая, ты непременно должна родить мне сына». Как жена, Гутеле Шнаппер превосходила все, о чем Амщель мог только мечтать. Она была богата, аккуратна, экономна и старалась угадать ма­лейшее желание своего любимого мужа с не мень­шим рвением, чем относилась к соблюдению суббо­ты. Ни секунды не сомневаясь, что участвует в осу­ществлении его великих замыслов, она тут же при­нялась за дело и в рекордный срок произвела на свет десять великолепных детей - половину муж­ского и половину женского пола. При рождении каждой девочки Амщель надувал губы. Они для него ничего не значили. Но если, к счастью, появ­лялся мальчик, отец буквально прыгал от радости, поднимал на ноги весь квартал, оглашал гетто ра­достными криками и бегал по всем синагогам горо­да сообщить радостную весть и воздать хвалу Все­вышнему. По прошествии недолгого времени его охватывала дрожь от нетерпения увидеть своих хе­рувимчиков достаточно подросшими, чтобы они могли начать под его ферулой обучение торговле и банковскому делу. Наконец, приходил срок, и он посвящал их в тайны денежного курса, биржи, эко­номии, учета векселей, пошлин, обмена денег. Учил, как зарабатывать золотые кружочки, с терпением перигорского крестьянина, натаскивающего свою собаку на трюфеля.

•              чМультинациональное* семейство

Наконец, когда пятеро его сыновей были достаточ­но подготовлены, чтобы помогать ему в делах, он решил приступить к исполнению своего главного проекта Давно уже созревшая идея отличалась про­стотой, а неустойчивое политическое положение только способствовало ее осуществлению. Разре­шив посредством простой игры подписей проблему гессенских рекрутов для Англии, Амшель занялся устройством во всех больших столицах Европы не­обходимых ему филиалов с системой двойного дис­конта и со своей особенной специализацией.

Для этого были созданы пять банков, и во главе каждого поставлен один из его сыновей. Старший, тоже Амшель, или Ансельм, остался во Франкфурте координировать деятельность этой малой диаспоры, А младшие получили в удел по одной из главных столиц Европы, где им и предстояло обосновывать­ся. Старый Амшель отправил Соломона в Вену, На­тана в Лондон, Джемса в Париж, а Карлману, или Карлу, досталось Неаполитанское королевство.

Формально независимые друг от друга, они тем не менее, были связаны священными узами крови и имели общую курьерскую службу, которая позволя­ла им обмениваться известиями о всех политичес­ких событиях чуть ли не раньше, чем эти события происходили на самом деле. Скаковые лошади, мальпосты, эстафеты и даже почтовые голуби по­стоянно передвигались по земле и небу, чтобы до­ставить Ротшильдам таинственные закодированные сообщения на иврите и идише, которые позволяли им прежде всех других узнавать о любых биржевых перипетиях.

Израиль

Лайонелу Уолтеру, вто­рому барону Ротшильду и правнуку Натана, была адресована декларация Бальфура от 2 ноября 1917 г., в которой пра­вительство Его Величе­ства соглашалось на со­здание в Палестине «отечества для еврей­ского народа». С этого времени Ротшильды по­стоянно оказывали по­мощь сионистскому дви­жению. Член француз­ского филиала Эдмон де Ротшильд пожертвовал семьдесят миллионов золотых франков на ев­рейские коммуны в Па­лестине.

•              Атавизм

Когда человек одним движением руки приобретает целое состояние, то обычно наследники, приняв последний вздох предка, спешат поскорее промо­тать нажитое. Но это совершенно не относилось к

Такие картинки сизображением "длма" Ротшильдов порпангардировали в 19 веке легенду о Мейре Амшеле и его пяти сыновьях: Амшеле Мейре, Соломоне, Натане, Карле и Джемсе. (Литография по рисунку Морица Оппенгейма, 1852 года Национальная Библиотека, Париж.)

 

Кредиты

Английский филиал про­должал и после Натана субсидировать государ­ство. В 1875 г. прави­тельству Дизраели был дан заем на 99 миллио­нов золотых франков для выкупа у египетско­го хедива принадлежа­щей ему части Суэцкого канала.

• Действие первое: Лондон

Натан обосновался в Лондоне в 1794 г. Ему было всего лишь 28 лет, он имел весьма ограниченный финансовый опыт, но за ним стоял престиж отцов­ского имени. Его снедала жесточайшая страсть к ус­пеху в этой стране, которой предстояло в ближай­шие десятилетия, как почувствовал своим изощрен­ным нюхом старый Амшель, стать главнейшим бир­жевым центром Европы. И очень скоро молодой че­ловек показал свои способности. Самым блестящим делом Нагана стала афера с ко не о ли датами, о кото­рой мы поведали вначале. Именно она послужила основой богатства и всеевропейского влияния Рот­шильдов. Но были и другие подвиги.

Натан изучал рынок сначала в Манчестере, а по­том в Лондоне и понял, какую выгоду можно из­влечь из наполеоновских войн. Продолжая свои торговые дела, он в то же время придумал хитрый план помощи британской короне, которая разоря­лась на военных расходах, и с этой целью предоста­вил правительству кредит в сто тысяч фунтов. При содействий брата Джемса деньги были переведены в Испанию для армии Веллингтона. Эта деликатная и безупречно проведенная операция (не считая, ко­нечно, приличных комиссионных), принесла ему благодарность Его Величества и поставила Рот­шильда на равную ногу с управляющим Англий­ским Банком, После падения Наполеона он вполне естественно стал общепризнанным финансистом Священного Союза и получил от британского пра­вительства неслыханную доселе монополию на тор­говлю золотом и драгоценными металлами.

Понятно, что английская ветвь семейства про­цветала, Через сто лет после смерти Натана его по­томки, образовавшие в Нью-Корте таинственное «Бюро Компаньонов», заправляли и в торговле дра­гоценными металлами, и на валютном рынке, и в страховых фирмах, и в арбитраже.

 

Золотые франки ПрюехаввПарижв1811 г. с миллионом золотых франков. Джемс де Рот­шильд оставил после своей смерти состоя­ние, исчислявшееся дву­мя миллиардами.

Мейеру Амшелю. Он сумел научить детей любить не только деньги, но и труд. Пятеро братьев неда­ром были сыновьями своего отца. Они работали, не покладая рук и не разгибая спины, и вскоре банки Ротшильдов превзошли все надежды их основателя.

• Действие второе: Вена

Соломон,    второй    сын    Амшеля,    отправился    в Австрию.   Он  умел  одинаково   хорошо  улаживать

человеческие неурядицы, и продвигать дела своего семейства. Вскоре он попал ко двору и завязал с Габсбургами и князем Меттернихом дружеские от­ношения, что позволило ему после конгрессов в Вене и Экс-ла-Шапель играть скромную, но влия­тельную роль. Эти знаменитые конгрессы, перекро­ившие всю Европу, явились для Ротшильдов истин­ным благословением. Долги бывших противников друг Другу превосходили все обычные представле­ния. За удовольствие утопить в крови во имя свобо­ды всю Европу, Франция должна была платить все­му свету. Финансовые отношения Англии, Австрии и России требовали значительного перемещения капиталов.

Благодаря международной структуре своего бан­ковского дела, Ротшильды лучше всех подходили для осуществления подобных операций. Одним росчерком пера они могли переводить огромные суммы из страны в страну, избавляя своих клиентов и от задержек оплаты, и от риска, связанного с перевозкой денег.

В Вене Соломон старался угодить всем и каждо­му. Он взял на себя долг австрийского правительст­ва России; дал пустячный, в девятьсот тысяч гуль­денов, беспроцентный кредит канцлеру Меттерниху и употребил весь свой такт для облегчения нового замужества императрицы Марии Луизы с генера­лом фон Нейппергом.

Дом Нусинген

В эпоху Луи-Филиппа Джемс де Ротшильд был одним из самых влия­тельных людей в Пари­же. Его сильный немец­кий акцент вдохновил Бальзака на создание малопривлекательного и даже излишне карика­турного образа банкира Нусингена.

•              Теперь все бароны!

Как, однако, ни старался Соломон, ему никак не удавалось получить то, к чему он так стремился и чего уже добились в других странах его братья: раз­решения создать настоящий банк в столице Австро-Венгерской Империи. Ему пришлось довольство­ваться лишь дворянской грамотой и достоинством барона, которыми благодарный Меттерних одарил разом всех пятерых братьев. И все дети франкфурт­ского старьевщика незамедлительно стали баронами де Ротшильд, кроме Натана, который никогда не пользовался этим титулом. И у них сразу же обна­ружились аристократические замашки, вызывавшие саркастические улыбки скептиков.

 

Французский филиал

Глава французского фи­лиала с 1905 г., Эдуард де Ротшильд (1868 - 1949), прославился про­тиводействием стабили­зации франка, прово­дившейся Пуанкаре, а также национализации железных дорог. Французский филиал со­стоял из трех железно­дорожных компаний ('Северной", ''Париж-Орлеан-Париж». «Париж-Средиземное море») и владел большими паке­тами акций в таких ком­паниях, как «Рио-Тинто» (медь), «Пеньяройа-{свинец и цинк}, «Ни­кель».

•              Действие третье: Париж

Тот из братьев, кому предстояло стать главою «французского филиала дома Ротшильдов», при-

 

Кредиты

Английский филиал про­должал и после Натана субсидировать государ­ство. В 1875 г. прави­тельству Дизраели был дан заем на 99 миллио­нов золотых франков для выкупа у египетско­го хедива принадлежа­щей ему части Суэцкого канала.

• Действие первое: Лондон

Натан обосновался в Лондоне в 1794 г. Ему было всего лишь 28 лет, он имел весьма ограниченный финансовый опыт, но за ним стоял престиж отцов­ского имени. Его снедала жесточайшая страсть к ус­пеху в этой стране, которой предстояло в ближай­шие десятилетия, как почувствовал своим изощрен­ным нюхом старый Амшель, стать главнейшим бир­жевым центром Европы. И очень скоро молодой че­ловек показал свои способности. Самым блестящим делом Нагана стала афера с ко не о ли датами, о кото­рой мы поведали вначале. Именно она послужила основой богатства и всеевропейского влияния Рот­шильдов. Но были и другие подвиги.

Натан изучал рынок сначала в Манчестере, а по­том в Лондоне и понял, какую выгоду можно из­влечь из наполеоновских войн. Продолжая свои торговые дела, он в то же время придумал хитрый план помощи британской короне, которая разоря­лась на военных расходах, и с этой целью предоста­вил правительству кредит в сто тысяч фунтов. При содействий брата Джемса деньги были переведены в Испанию для армии Веллингтона. Эта деликатная и безупречно проведенная операция (не считая, ко­нечно, приличных комиссионных), принесла ему благодарность Его Величества и поставила Рот­шильда на равную ногу с управляющим Англий­ским Банком, После падения Наполеона он вполне естественно стал общепризнанным финансистом Священного Союза и получил от британского пра­вительства неслыханную доселе монополию на тор­говлю золотом и драгоценными металлами.

Понятно, что английская ветвь семейства про­цветала, Через сто лет после смерти Натана его по­томки, образовавшие в Нью-Корте таинственное «Бюро Компаньонов», заправляли и в торговле дра­гоценными металлами, и на валютном рынке, и в страховых фирмах, и в арбитраже.

 

Золотые франки ПрюехаввПарижв1811 г. с миллионом золотых франков. Джемс де Рот­шильд оставил после своей смерти состоя­ние, исчислявшееся дву­мя миллиардами.

Мейеру Амшелю. Он сумел научить детей любить не только деньги, но и труд. Пятеро братьев неда­ром были сыновьями своего отца. Они работали, не покладая рук и не разгибая спины, и вскоре банки Ротшильдов превзошли все надежды их основателя.

• Действие второе: Вена

Соломон,    второй    сын    Амшеля,    отправился    в Австрию.   Он  умел  одинаково   хорошо  улаживать

человеческие неурядицы, и продвигать дела своего семейства. Вскоре он попал ко двору и завязал с Габсбургами и князем Меттернихом дружеские от­ношения, что позволило ему после конгрессов в Вене и Экс-ла-Шапель играть скромную, но влия­тельную роль. Эти знаменитые конгрессы, перекро­ившие всю Европу, явились для Ротшильдов истин­ным благословением. Долги бывших противников друг Другу превосходили все обычные представле­ния. За удовольствие утопить в крови во имя свобо­ды всю Европу, Франция должна была платить все­му свету. Финансовые отношения Англии, Австрии и России требовали значительного перемещения капиталов.

Благодаря международной структуре своего бан­ковского дела, Ротшильды лучше всех подходили для осуществления подобных операций. Одним росчерком пера они могли переводить огромные суммы из страны в страну, избавляя своих клиентов и от задержек оплаты, и от риска, связанного с перевозкой денег.

В Вене Соломон старался угодить всем и каждо­му. Он взял на себя долг австрийского правительст­ва России; дал пустячный, в девятьсот тысяч гуль­денов, беспроцентный кредит канцлеру Меттерниху и употребил весь свой такт для облегчения нового замужества императрицы Марии Луизы с генера­лом фон Нейппергом.

Дом Нусинген

В эпоху Луи-Филиппа Джемс де Ротшильд был одним из самых влия­тельных людей в Пари­же. Его сильный немец­кий акцент вдохновил Бальзака на создание малопривлекательного и даже излишне карика­турного образа банкира Нусингена.

•              Теперь все бароны!

Как, однако, ни старался Соломон, ему никак не удавалось получить то, к чему он так стремился и чего уже добились в других странах его братья: раз­решения создать настоящий банк в столице Австро-Венгерской Империи. Ему пришлось довольство­ваться лишь дворянской грамотой и достоинством барона, которыми благодарный Меттерних одарил разом всех пятерых братьев. И все дети франкфурт­ского старьевщика незамедлительно стали баронами де Ротшильд, кроме Натана, который никогда не пользовался этим титулом. И у них сразу же обна­ружились аристократические замашки, вызывавшие саркастические улыбки скептиков.

 

Французский филиал

Глава французского фи­лиала с 1905 г., Эдуард де Ротшильд (1868 - 1949), прославился про­тиводействием стабили­зации франка, прово­дившейся Пуанкаре, а также национализации железных дорог. Французский филиал со­стоял из трех железно­дорожных компаний ('Северной", ''Париж-Орлеан-Париж». «Париж-Средиземное море») и владел большими паке­тами акций в таких ком­паниях, как «Рио-Тинто» (медь), «Пеньяройа-{свинец и цинк}, «Ни­кель».

•              Действие третье: Париж

Тот из братьев, кому предстояло стать главою «французского филиала дома Ротшильдов», при-

РОТШИЛЬДЫ

 

ехал в Париж в 1811 г. Его звали Якоб, и ему было 19 лет. Высокого роста, с рыжими волосами, он уже тогда отличался какой-то особенной элегантностью. В полиции он назвался Джемсом и показал реко­мендательное письмо майнцского епископа монсе-ньора Дальберга.

Обучавшийся в Лондоне у своего брата Натана, Джемс, несмотря на молодые годы, обладал уже со­лидным опытом и неплохо знал Францию, благода­ря тому, что тайно приезжал туда за контрабанд­ным товаром, а также в связи с переводом денег Веллингтону. Поскольку его ум не уступал амбици­ям, дела быстро пошли в гору. Через год после при­езда он купил у министра Фуше великолепный па­рижский дворец, в котором стал устраивать роскош­ные празднества.

Конкуренция

Братья Перейр были не только единоверцами.но и самыми опасными кон­курентами Джемса де Ротшильда. Благодаря созданному ими кредиту движимостей и участию в железнодорожных ком-паниях, они могли стать при содействии протес­тантских банков первы­ми финансистами Фран­ции. Однако после дол­гой борьбы Ротшильдам удалось обанкротить их.

Прототип

Альфонс де Ротшильд послужил Мопассану прототипом героя в ро­мане «Милый друг».

• Самый главный барон из всех Ротшильдов

Падение Наполеона обогатило его и принесло ему первенствующую роль в фамильной империи. Се­мисотмиллионная компенсация союзникам, к кото­рой была приговорена Франция, означала для бан­киров наступление новой эры процветания. Более всех прочих воспользовался этим *барон Джемс». Казна была почти пуста, и правительству Реставра­ции пришлось прибегнуть к новой мере - государ­ственному займу. Открыто продававшиеся облига­ции этого займа, более известные под именем рен­ты, были гарантированы государством. Во Фран­ции, где бережливость и накопление считаются ве­личайшими добродетелями, эта операция оказалась весьма успешной.

Главная и крайне выгодная роль в проведении займа принадлежала частным банкам. Они давали казне кредит на сумму, соответствующую опреде­ленному числу облигаций, которые затем продавали частным лицам, получая при этом немалые комис­сионные. Джемс де Ротшильд, благодаря весьма ак­тивной светской жизни, имел доступ в коридоры власти и получил свою долю в этих откупах на чрезвычайно выгодных условиях. К тому же, он сумел занять в финансовом мире доминирующее положение, что позволило ему в будущем влиять, конечно, С выгодой для себя, не только на экономи­ческую, но и на политическую жизнь. Он помогал Людовику XVIII выплатить компенсации, создал большие страховые общества и первые железнодорожные компании, давал кредиты Карлу X, Филиппу и Наполеону III. За границей он финан­сировал независимость Греции, создание Бельгий­ского королевства и объединение Италии. В Пари­же Джемс Ротшильд выделил Луи-Наполеону не­сколько миллионов, которые помогли принцу пре­одолеть первые ступени по пути к трону. Именно ему принадлежала счастливая идея способствовать появлению в свете молодой испанки Евгении де Монтихо*.

• Династия Ротшильдов

Вследствие быстрого развития английских и фран­цузских филиалов, осуществились все мечты Мейе-ра Амшеля. За каких-то два поколения прозвище франкфуртского старьевщика стало синонимом бо­гатства, роскоши и престижа. Благодаря труду его потомков, это верно и до наших дней. Описание ка­рьеры каждого члена «дома Ротшильдов» выходит далеко за рамки этой статьи. Чтобы составить неко­торое представление о дальнейшей судьбе этого по­разительного семейства, читатель может обратиться к генеалогической таблице и приводимым заметкам.

13 февраля 1800г. Бонапарт учредил Банк Фран­ции. Клод Перье написал его устав. Предполага­лось, что это будет частное учреждение для регули­рования торговли посредством выпуска ценных бу­маг при конкуренции нескольких парижских фирм, занимающихся аналогичной деятельностью. Тогда Банк Франции был совсем небольшим. И если пост его управляющего считался престижным, то лишь по причине привилегированных отношений с влас­тью. 14 апреля 1803 г. Банк получил монопольное право на эмиссию банковских билетов, а в 1806 г. был преобразован в государственный, но при фи­нансировании частными лицами. Управляющие из­бирались двумястами наиболее влиятельными вкладчиками. Именно этот пункт устава и породил впоследствии легенду о "двухстах семействах».

Власть денег

Поэт Генрих Гейне хорошо знал Ротшильдов. Он писал о служащих «барона Джемса»: «Я предпочи­таю встречаться с бароном у него в конторе, чтобы наблюдать, как люди (...) пресмыкаются перед ним. Здесь вы увидите такие изгибы позвоночника, ко­торые трудно повторить даже самому умелому ак­робату. Мне. Впоследствии жены французского императора Наполеона III. (Прим. пер.)

Управляющий Банком Франции

 

доводилось быть свидетелем того, как, подходя к барону, человек судорожно складывается вдвое, словно прикоснувшись к вольтовой бата­рее».