Недоверие, которое тяготеет в старой Европе, и особенно во Фран­ции, над богатством, и порождает присущий только нам стиль жизни миллиардеров. Чтобы не обострять зависти, лелеемой профсоюзами на протяжении десятилетий, богатые, несмотря на весь свой пре­стиж, должны блистать добродетельной скромностью и никогда не нарушать неуместными выходками правила этикета. Крикливые экс­центричности американских набобов, эти самодовольные демонстра­ции своих долларов и роскоши самого дурного тона забавляют французскую публику только потому, что для нее это лишь теат­ральное представление, разыгрываемое в далеком и мифическом Эльдорадо. Но она не потерпела бы ничего подобного у себя дома. Миллиардер Старого Света обязан считаться с прошлым, быть со­ставной частью того общества, которое сохранило в большей степе­ни, чем кажется, свои ценности аристократического хорошего вкуса. В отношении же манер у нас даже низы общества проявляют извест­ную утонченность, презирая нуворишей и относясь чуть ли не с обо­жанием к принцам крови, если они находятся на своем месте.

Сколь бы ни были велики богатства монархов прошлого, не они определяли их авторитет. Щедрость Медичи имела общественный смысл. Ни в каком случае они не могли быть просто собственника­ми: пожертвования на церкви, бедных, дары городу, покровительство литературе и наукам были для них государственным служением, мо­ральной, политической и экономической обязанностью в отношении всего общества. Богатство оправдывалось лишь при условии, что оно служит всем.

Французская Революция провозгласила частную собственность неотъемлемым правом (как и было записано в Декларации Прав Че­ловека), с которым связывались понятия шш, аЬизиз и Ггис(из*, что придавало деньгам определенного рода независимость от общества. Собственность освобождалась от всех моральных обязательств и во­обще от любых ограничений. Она уже не связана никаким долгом, который мог бы мешать наслаждаться ее плодами или ставить пре­дел ее увеличению. Канули в прошлое такие обычаи, как обязан­ность феодального сеньора защищать и оказывать покровительство своим людям или взаимный договор между крепостным и помещи­ком. В XIX в. владелец фабрики - это только собственник и ничего более. Своего служащего он может уволить в любое 'время, когда захочет. Зависящий от его милости работник - лишь инструмент, рабочая сила, которую всегда легко прогнать. Деньги порождают смелую и беспощадную логику и сталкивают с теми, кто выражает ненависть все более и более угнетаемого народа и кто не понимает, на чем вообще может основываться легитимность этих новых хозяев. Именно с таким ненормальным положением, которое ввергает мир труда в отчаяние, и пришлось встретиться суперкапиталистам XIX в. Они должны были употребить все средства, чтобы придать своим слишком уж кричащим богатствам хоть какую-то видимость законности. И то, как это делалось, весьма показательно. Они стали наряжаться в обноски старой аристократии и прикидываться, будто играют ту же роль, что и принцы былых времен. Именно с этой целью новые династии прошлого века, едва возникнув и сделавшись известными, стали поспешно восстанавливать разрушенные замки, заключать союзы со старой знатью, перенимать ее вкусы и привычки и, если представлялся случай, украшать себя ее титулами. «Бароны Ротшильды» развлекались псовой охотой, а Круппы превратились вдруг в Круппов фон Боленов, Это был настоящий штурм дворян­ских грамот, гербов и аристократических дипломов. Невест из хоро­ших семейств покупали буквально на вес золота. Были опустошены антикварные лавки, и почти все завели у себя интерьеры в стиле XVIII в., излучавшие аромат старой Европы, аристократии и столет­них традиций. Все это, конечно, была только видимость. На самом деле, они отнюдь не искали себе славы блистательных принцев прошлого. Им требовалось лишь одно-хоть как-то усыпить нена­висть толпы, для которой они, несомненно, предпочли бы остаться неизвестными. Конечно, в наше время положение несколько измени­лось. Новые богачи уже не те, что прежде. И на французской земле мы видим теперь миллиардеров нового типа, словно сошедших с американской картинки. Может быть, самым характерным среди них стал Бернар Тапи. Авторитет этого человека в глазах толпы основан на всей его энергичной манере вести себя, на том апломбе, с которым он пренебрегает всеми табу. Его меньше всего беспокоит, что проис­ходит он не от крестоносцев. Ему наплевать и на элегантность, и на хороший тон. Это зеН-гаао'е тап, предприимчивый и готовый поста­вить все на одну карту; именно такой, какие нам нужны теперь для выхода из кризиса. Этот человек не стесняется делать сам себе рек­ламу, не блистает художественным вкусом и предпочитает быть спонсором футбола, а не меценатом художников и писателей. Он позволяет себе такие выходки в печати и на телевидении, что не­вольно хочется ему аплодировать. «Другие времена, другие нравы». Это уже особая манера заставить толпу забыть про свои богатства. Ту толпу, которая смотрит на него с легкой усмешкой нетерпения... Как если бы она следила за эквилибристом, шепча про себя: «Да ведь он сейчас свернет себе шею!»

 

Впрочем, что бы ни делали капиталисты Старого Света, стараясь приспособиться к жизни, живут они все-таки в изоляции, как бы на краю общества, в своем позолоченном маленьком мирке. Столь свой­ственные им дух предпринимательства и амбициозности, вкус к рис­ку, даже их отвага, всегда так или иначе сталкиваются со стереоти­пами окружающего общества, которое в значительно бблыпей мере, чем принято думать, сохранило прежние ценности иерархии и по­рядка. И в этом обществе, несмотря на все свои деньги, они всегда будут на плохом счету.

Семейство Вендель

(1704-1748)

Сеньоры Айанжа... и рыцари промышленности

Разделившееся в духе той эпохи между санкюлотами и эмигрантами, между французами и пруссаками семейство Вендель обладало особым даром всегда оставаться в стороне, и это помогло им избежать ка­тастрофы.

Вепдели принадлежали одновременно и к старой знати, и к новой денежной аристократии, поэтому и признали их без каких-либо затруднений. Ведь в глазах общества давность сама по себе узаконивает богатство. Правда, некоторые брюзгливые ворчуны упрекали их за неприкрытое политическое влияние. Кроме того, им ставили в вину то, что во время обе­их мировых войн они снабжали сталью заводы смерти. Однако происхождение от феодальных се­ньоров служило им надежной защитой перед обще­ственным мнением, которое, впрочем, и так весьма снисходительно относилось и к их богатству, и к их роскоши, тем более, что они умели пользоваться всем этим с надлежащей скромностью.

 

 Владельцы кузниц

При Старом Порядке владельцы кузниц полу­чали личное дворянство. Что касается дворянства потомственного, то для этого было нужно коро­левское подтверждение.

• Основание империи

Для фламандских бюргеров Венделей, обосновав­шихся в Кобленце, все началось в 1704 г., когда один скромный немецкий офицер приехал в Айанж, маленькую лотарингскую деревеньку на берегу при­тока Мозеля Фенша. Благодаря кредиту, получен­ному от двух банкиров в Нанси, он смог купить две кузницы, правда столь ветхие, что было весьма со­мнительно, сможет ли он осуществить свою мечту. В 39 лет он отказался от успешной военной карьеры ради того, чтобы основать династию владельцев же­лезоделательных мануфактур.

Через год после этого он приобрел и сеньориаль­ные права на Айанж, земля которого, кроме лесов и рек, обладала еще и залежами железной руды. Ина­че говоря, здесь было все необходимое для осущест­вления замысла Иоганна Мартина Венделя (так звали этого человека). Он был фанатичным труже­ником, и усилия его не замедлили принести свои плоды. Всего за несколько лет умножилось число заказов, и были приобретены новые владения. Вскоре ему пришлось построить еще три кузницы,

 

61

 

СЕМЕЙСТВО ВЕНДЕЛЬ

Генеалогия семейства Вендель

Иоганн Мартин

(1665-1737)

I

 Карл

(1708-1784)

женился на Маргарите Гаузен

                  |

Игнзц (1741-1795)

         |

Франсуа

(1778-1825)

 

        |

женился на Жозефине де Фишер де Дикур

                    |

Шарль

(1809-1870}

      _____________

Анри            Робер

 |

 |

 |_____________________________

Франсуа           |                                |

(1874-1949)       |                                 |

Гумберт (1876-1954)           |

        Морис (1879-1961)

чтобы удовлетворять все возраставший спрос. И, наконец, перестройка замка в Айанже засвидетель­ствовала то социальное признание, которое было увенчано дворянской грамотой Его Светлейшего Высочества Леопольда Лотарингского.

•              Скопленное отцом сын вкладывает в дело

Из четырнадцати детей, оставшихся после смерти предприимчивого офицера, на долю старшего, Кар­ла, выпала тяжелая обязанность обеспечить буду­щее всего семейства. Это был любезный и улыбчи­вый человек (противоположность своего отца), но за его мягкой внешностью скрывались железная воля, необъятное воображение и бесконечная сме­лость. Он безукоризненно справился со своей долж­ностью патриарха, и, благодаря целому ряду удач­ных инвестиций, увеличил принадлежавшее семей­ству богатство. Среди этих вложений следует особо отметить: женитьбу на Маргарите Гаузен, дочери лотарингского сборщика налогов, которая принесла ему недурное приданое; покупку богатых полезны­ми ископаемыми земель в Лонгви и Врандте; и ус­пешное использование угля вместо дерева в качест­ве топлива.

•              Уши министров

Но самым главным достоинством Карла было уме­ние воспользоваться новой политической ситуа­цией в Лотарингии после женитьбы Людовика XV на Марии Лещинской. Став подданным француз­ского короля, он столь умело повел дела со своим новым монархом, что вскоре стал главным постав­щиком артиллерии, используя которую Его Христи­аннейшее Величество заливал тогда потоками кро­ви Европу и Новый Свет. Ужасная Семилетняя Война, следовавшая после Войны за Австрийское Наследство и предшествовавшая Американской, была прямо-таки находкой для Венделей. Дела хо­зяина железных мануфактур шли в гору, и после смерти Карла, случившейся в 1784 г., его наследни­ку досталось значительно расширенное дело. Но, самое главное, оно имело все шансы увеличиться еще более, поскольку войн и смертоубийств в мире не уменьшалось.

" Игнац основывает Ле-Крёзо

Как все люди XVIII в., Карл питал настоящую страсть ко всяким техническим новшествам и пере-

дал ее своему сыну Игнацу, который был своего рода профессором Нимбусом с энциклопедическим складом ума. Его меньше беспокоили дела фамиль­ного предприятия, нежели новые металлургические процессы. Благодаря его пытливому уму, в 1769 г. Габриэль Яре осуществил плавку на коксе, явив­шуюся настоящей революцией в производстве чугу­на.

Это открытие, облегчившее изготовление пушек, а следовательно, во многом способствовавшее про­грессу рода человеческого, принесло господину д'Айанжу еще большие королевские милости. Воен­ный министр Шуазель уже поручал Игнацу разо­браться в том, как лучше усовершенствовать воору­жение армии; а Людовик ХУ1-применить свой способ на королевских плавильнях в Эндре. Это за­ведение находилось при устье Луары, а там, как из­вестно, нет ни железной руды, ни залежей угля, не­обходимых в таком деле. Исследовав все на месте, Игнац предложил перенести плавильни туда, где будет хоть какая-то возможность обеспечить их ра­боту. Королевские чиновники с величайшим внима­нием выслушали эти советы, затем образовали ко­миссии и подкомиссии и после долгих заседаний в целом одобрили предложенный план, но по зрелом размышлении решили все-таки отложить его реали­зацию до лучших времен, полагая, что тратить сей­час деньги ради отдаленной выгоды, все равно как спасаться в реке от дождя. «Но если вы желаете ра­зориться, Его Величество отнюдь не возражает и посылает вам свое благословение вместе с правом принять ведение дел на свой счет. Перевозите туда, куда вам заблагорассудится». Игнац не заставил просить себя дважды. Он согласился и после разве­док по всей Франции остановил свой выбор на Ле-Крёэо, небольшой Бургундской деревушке, единст­венной особенностью которой было то, что никто о ней ничего не слышал. В 1782 г. он соорудил там самые высокие печи в Европе.

Ле-Крёзо

В настоящее время за-воды Ле-Крёзо произво­дят специальные сорта стали и железнодорож­ное оборудование.

 Буря

Хотя Вендели прежде всего были промышленника­ми, они в то же время занимали определенное место в феодальной иерархии Старого Порядка, и хоть место это досталось им совсем недавно, свое дво­рянство они берегли как зеницу ока. Естественно, что события Революции не вызвали у них особенного воодушевления. К тому же, социальное поло­жение семьи и связи со двором очень скоро навлек­ли на нее недоброжелательство санкюлотов. Также почти сразу стало ясно, что они не выплывут из бури совершенно невредимыми, без каких-либо по­терь.

И вот, в течение всего этого тяжкого времени де­ликатную обязанность заботиться о семье взяла на себя женщина-Маргарита Гаузек. Природа наде­лила эту добродетельную супругу Карла, хозяина железных мануфактур, не меньшей закалкой, чем у того металла, который выплавлялся в его высоких печах.

После кончины мужа, случившейся за шесть лет до Революции, она взяла в свои руки управление всеми предприятиями, на что был неспособен Иг-нац, слишком увлеченный своими исследованиями и опытами. И она с твердостью исполняла все эти обязанности вплоть до своей смерти 4 января 1802 г. в возрасте восьмидесяти двух лет.

Артиллерия

благодаря военному ин­женеру генералу Жану Батисту де Грибовалю (1715-1789). француз­ская артиллерия стала в XVIII в. лучшей во всем цивилизованном мире. Фирма Венде ль сумела воспользоваться этим благоприятным обстоя­тельством

• Железная леди

По меньшей мере, можно сказать, что в сложивших­ся обстоятельствах задача, стоявшая перед г-жой Айаиж, была намного деликатнее, чем она сама мог­ла предположить. Для спасения предприятия от на­висшей угрозы эта железная женщина изобрела та­кую стратегию, которая позволила ей сохранить и козла, и капусту. Чтобы не класть все яйца в одну корзину, семейство Вендель разделилось на две час­ти. Одни из его членов, по примеру Игнаца, присо­единились к эмиграции и вступили в армию прин­цев. Другие же остались на месте и помогали «граж­данке Вендель» отливать пушки и ядра, в которых отчаянно нуждалась молодая Французская Респуб­лика, чтобы принести всему свету мир и свободу, обещанные великими умами того века.

Хотя подобная стратегия в конце концов прине­сла свои плоды, избежать затруднений все-таки не удалось. В 1793 г. неблагодарная Республика кон­фисковала кузнечные мануфактуры. Г-жа д'Айанж оказалась в тюрьме Меца, где ей пришлось пробыть долгих восемнадцать месяцев. В это время Игнац, сходивший с ума от отчаяния, покончил с собой. Однако после Термидора семья опять встала на ноги. Учитывая, что по крайней мере часть ее чле­нов не эмигрировали, революционная администра-

Маргарита Гауэен,владелица Айанжа сталапервым

 великимдеятелей этого семейства

.Вторым была Жозефинаде Фишер де Дикур.

ция разделила имущество Венделей на две почти равные доли. Первая была возвращена г-же д'Айанж и двум детям ее сына, которые находились при ней. Вторая, отнесенная к собственности эми­грировавших членов семьи, подлежала конфиска­ции и продаже с торгов в пользу Нации. Она была куплена в 1800 г. за шестнадцать миллионов неким бюргером из Тойонвиля по имени Луи Грантиль, который стал хозяином кузниц, но поспешил, одна­ко, на этом деле разориться.

• Вендели вновь обретают свою империю

Хотя Венделям и удалось спасти кое-что из движи­мости, они тем не менее потеряли ббльшую часть своего имущества. Им пришлось собирать по крохам остатки своей империи, не говоря уже о том, что надо было расплачиваться с огромными долга­ми, сделанными г-жей д'Айанж.

Это, казавшееся почти невозможным восстанов­ление, произошло в два приема. Чтобы сосредото­чить все усилия на самых ценных владениях, при­шлось расстаться с кузницами в долине Варндта, но все-таки проданы они были кузенам Гаузенам и, та­ким образом, остались собственностью семьи. Кро­ме того, через подставное лицо, некоего Шарля Обертена, за которым скрывался семейный консор­циум, было выкуплено имущество несчастного Грантиля. В этот консорциум входили два сына Иг-наца, Шарль и Франсуа, и два зятя г-жи д'Айанж, Бальтазар и Лакотьер.

Семейное единство помогло бывшим господам д'Айанжа хоть немного оправиться после той беды, которая чуть не поглотила их всех. И они сумели извлечь из этого урок на будущее.

Брачный союз

Филипп дэ Отклок или, как его называли, кузнец «Леклерк», женился на Терезе де Гарган, внуч­ке Франсуа де Венде-ля... Однако, в его жизни это было не единствен­ным славным деянием.

• Пушки Великой Армии

Итак, при возникновении Империи фирма Вендель снова стояла на ногах. Этому в величайшей степени способствовал ее новый молодой и энергичный хо­зяин, ум которого не уступал его честолюбию. Сын Игнаца, Франсуа де Вендель, хотя и жалел о том, что ему пришлось оставить морскую службу, да и не было у него всепоглощающей страсти к кузни­цам и литейным заводам, тем не менее горел жела­нием умножить свое состояние и утвердить престиж всего семейства. То, что удалось почти чудом избе­жать полного разорения и, конечно же, пример баб­ки, все это выработало его характер.

Когда в XIX в. начался бурный взлет металлур­гической промышленности, он, благодаря обшир­ным заказам на оружие во время наполеоновских войн, сумел привести семейное дело к процветанию, и как настоящий капиталист, поставил своей целью добиться полной гегемонии на рынке металлов.

Восстановив мануфактуры и кузницы, которые во время Революции стали, как и вся облагодетель­ствованная ею страна, жертвой жесточайшей разру­хи, Франсуа ударился в крайне амбициозную поли­тику, занявшись выкупами и всяческими техничес­кими усовершенствованиями. Франсуа де Вендель прожил всего сорок семь, но наполненных бурной деятельностью лет и оставил после своей смерти в 1825 г. вновь преуспевающее дело. Он перераспределил капитал, выкупив доли самых ближайших родственников, присоединил соседние заводы Мойёвра, принадлежавшие его главным конкурен­там, и купил в окрестностях Форбаха тысячу двести пятьдесят гектаров земли, покрытой лесом и бук­вально набитой углем. Кроме того, впервые во Франции он установил на своих заводах прокатные станы и ввел коксовую плавку, на которую столько усилий положил его отец.

• Каков отец, таков и сын

Волею судьбы сын и наследник Франсуа, Шарль, по уму, трудолюбию и предприимчивости не уступал ни отцу, ни деду, ни прадеду, да к тому же и мать его, Жозефина де Фишер де Дикур, твердостью ха­рактера была ничуть не слабее своей знаменитой прабабки, Маргариты де Гауэен. Когда умер отец, Шарлю исполнилось лишь 16 лет, и встать за руль семейного корабля пришлось его матери. Она сдела­ла это с безошибочным мастерством и всю свою жизнь всячески поддерживала сына.

Жозефина происходила от отца основателя ди­настии, Иоганна Мартина Венделя, и с полным пра­вом играла выпавшую на ее долю роль. В бблыпей степени благодаря именно ей, Шарль после оконча­ния Эколь Политекник смог делать двойную карье­ру-политического деятеля и промышленного ба­рона, не отставая от последних достижений науки и прогресса. С помощью своего родственника, талант­ливого инженера Теодора де Гаргана, он сумел на протяжении восемнадцати лет быть и мозельским депутатом, защищавшим либеральную экономику, и крупным хозяином, определявшим развитие лота-рингской металлургии. Именно по его инициативе было остановлено устаревшее производство на за­водах в АЙанже и Мойёвре, а с 1853 г. форбахские заводы перешли на выплавку стали, которая вслед­ствие развития железных дорог получила в XIX в. широчайшее распространение. Именно он, начав ис­пользовать новые высокопроизводительные процес­сы Бессемера и Мартена, поставил фамильное дело во главе всей французской металлургии.

• Все повторяется сначала

По странному стечению обстоятельств после войны 1870 г. заводы Венделей оказались чуть ли не в та­ком же положении, как и в эпоху Революции. После смерти Карла в 1870 г., накануне франко-прусского конфликта, во главе дела в полном одиночестве осталась Жозефина де Фишер де Дикур. Чтобы пере­жить эти мрачные годы, вдове Франсуа де Венделя пришлось стать второй «мадам д'Айанж» и спасать фамильную империю от катастрофы. А империя эта грозила развалиться, так как по мирному договору новая граница пролегла прямо через промышлен­ные владения Венделей.

•              Тем же бедам те же лекарства

Жозефина решила разделить семью надвое, следуя, несомненно, примеру того, как поступила в свое время Маргарита Гаузен. По ее настоянию одна часть ее внуков осталась во Франции, а другая при­няла германское подданство. Затем она, как единст­венная владелица, преобразовала дело в семейное коммандитное товарищество, которое стало назы­ваться «Внуки Франсуа Венделя» (1871 г.). Это об­щество, куда могли входить лишь ее внуки, стояло одной ногой во Франции, а другой-в Германии и, несмотря на непроницаемость границы, могло не только сохранить свою штаб-квартиру в Айанже, но и продолжать действовать как единое целое.

Двойная национальность и единство семьи, спас­шие дело в черные дни Революции, помогли без по­терь пережить и сорок пять долгих лет, в течение которых Лотарингия была отделена от Франции. По обе стороны новой границы Вендели одинаково стали играть двойную роль промышленников и по­литиков. Если Франсуа был избран депутатом в Бурбонский Дворец, то Анри, а потом и его племян­ник Шарль, владевшие «немецкими» заводами, си­дели на скамьях Рейхстага и демонстрировали там крайние профранцузские убеждения и чувства.

Стиринг- Ввндель Как и многие крупные промышленники XIX в., Шарль де Вендель имел склонность к благотво­рительности. В 1853 г. рядом с возведенным им в форбахском лесу металлургическим ком­плексом он построил но­вый город Стиринг-Вен-дель для трех тысяч пя­тисот рабочих.

•              Вопреки всему на вершине успеха

Внешний раскол отнюдь не помешал процветанию империи Венделей. Напротив, именно тогда она до­стигла своего апогея. В Германии Анри де Вендель использовал изобретение Томаса Гилдкриста, поз­волявшее при помощи лотарингского фосфористого минерала производить сталь на заводах Айанжа и Мойёвра. Вскоре он занял четвертое место среди промышленников Рейха. Во Франции Робер де Вендель и Теодор де Гарган заключили союз со сво­им главным конкурентом Анри Шнейдером, семья которого, выкупив заводы Ле-Крёзо, приобрела и патент Гилдкриста. Компаньоны основали в 1880 г. «Общество Вендель и К"» со штаб-квартирой в Жёфе и начали разработку месторождений в Брии. Таким образом, накануне войны 1914 г. семейство Вендель оказалось прекрасно подготовленным для поставок пушек и снарядов будущим противникам.

«Комите де Форж»

Эта организация была создана в 1864 г. вла­дельцами металлурги­ческих предприятий для защиты интересов французской металлур­гии. С самого начала во главе ее стоял Эжен Шнейдер, который играл первую скрипку в тече­ние всего времени меж­ду двумя мировыми вой­нами. Комитет был уп­разднен в 1940 г. вмес­те с профсоюзами.

• Война, не оправдавшая надежд

Однако война 1914 г. не стала для торговцев пушка­ми (которыми через посредников были Вендели) столь уж выгодной, как о том говорили злые языки. С самого начала конфликта заводы в Айанже и Мойевре оказались под принудительным управле­нием, поскольку германское правительство мало до­веряло их профранцузским хозяевам. Кроме того, вся эта семья, то ли французская, то ли немецкая, была вынуждена покинуть свою империю, оказав-пгуюся в зоне военных действий. Фактически на время войны фирма Вендель лишилась всего своего имущества. Каждый из ее членов, в зависимости от его положения, как мог служил отечеству: Гумберт по поручению правительства поехал в Лондон, что­бы возглавить закупочную контору, а Франсуа был назначен инспектором военных заводов. Однако все они, несмотря на временное разорение, продолжали обивать министерские коридоры и оказывать не­малое влияние на правительство.

Удача сопутствовала им: они вернули себе все потерянное и с легким сердцем опять окунулись в дела и политику. Конечно, у злых языков нашлось, что сказать. Разоблачали тех, кто покровительство­вал Венделям; недоумевали, почему во время насту­пательных операций в Брии французская артилле­рия не обстреливала их заводы. По мнению некото­рых экспертов, уничтожение этих предприятий со­кратило бы кровопролитие на несколько месяцев. Даже Гумберта обвиняли в том, что он преднаме­ренно завышал цены на товары, покупаемые в Анг­лии. Правда это или ложь (скорее всего, последнее), но такие обвинения немало вредили их репутации.

Впрочем, несмотря на пошатнувшийся престиж, Венделям все-таки удалось стать кому депутатом, кому сенатором, а кому и вовсе членом Народного Фронта, и они продолжили свой триумфальный марш к еще большему богатству. Разрушенное было восстановлено. Все малоэффективное модернизиро­вано и преобразовано.

В 1926 г. они без особых финансовых затрудне­ний выкупили у Шнейдера его долю в Компании, а в 1931 г., чтобы поддержать свою политическую линию, приобрели и еженедельник «Тан». На вершине славы Франсуа де Вендель занимал одновременно пост председателя «Комите де Форж» и управляю­щего Французским Банком. И конечно же, в 1936 г. коммунистическая партия оказала честь Венделям, включив их в список двухсот семейств, которые она намеревалась уничтожить.

*             Вторично разоренные

В 1940 г. Вендели не сумели исхитриться так, как это удалось в 1870 г., когда они сделали для себя прозрачной демаркационную линию, проходившую по Вогезам. Вторая Мировая Война принесла новое разорение, но на этот раз семейство ничего не смог­ло сделать, чтобы смягчить удар. Немцы, перейдя границу, сразу же завладели шахтами и заводами Венделей, которые взял себе сам маршал Геринг, и они влились в Hermann Goering Werke. Венделям же снова пришлось бежать. Франсуа отправился ру­ководить заводами в Руан, другие ожидали конца бури, примкнув к движению Сопротивления.

•              Дела уже не пойдут так, как прежде

Из этого последнего испытания дом Венделей вы­шел значительно ослабленным. Ему так и не сужде­но было вернуть свое прежнее величие. Конечно, после войны имущество фирмы Hermann Goering Werke было полностью возвращено прежним вла-

дельцам, но будущее отнюдь не стало для промыш­ленных баронов таким же благоприятным, как предшествовавшие войне десятилетия. Национали­зация угольной промышленности, общий упадок лотарингской металлургии, равно как и возрастаю­щее влияние банков оказались роковыми для Ком­пании Вендель и положили конец фамильной саге, длившейся на протяжении жизни восьми поколе­ний.

В 1948 г. коммандитное товарищество «Внуки Франсуа Венделя» преобразовалось в обычное ак­ционерное общество, искавшее частных инвесторов. Какой бы престиж еще не оставался у этого семей­ства, какую бы энергию они не проявляли, Вендели ничего не могли противопоставить тому движению, которое рано или поздно должно было покончить с великими стальными династиями.

 

Эжен Шнайдер (1805-1875)

В 1836 г. этот французский промышленник вместе со своим братом Адольфом стал владельцем прежней королевской литейной мануфактуры, ко­торая была основана в Крёзо Игнацем де Венде* лем. Именно там ШнеЙдер построил первый фран­цузский паровоз, а после изобретения нового сор­та стали (шнейдеровкая сталь) сосредоточил дея­тельность своего предприятия на производстве оружия. Он стал выпускать броневые плиты для военных кораблей и артиллерийские орудия, кото­рые, по правде говоря, выглядели довольно блед­но по сравнению с пушками г-на Крупна.

Со временем семейство Шнейдер, считающее­ся одной из самых знатных промышленных динас­тий, перешло к производству станков и других бо­лее мирных и династиями.

.