В своей инаугурационной речи президент Кеннеди сказал слова,

которые потом часто цитировались: «Не спрашивайте, что может

сделать для вас ваша страна; спрашивайте, что вы можете сделать

для своей страны».Поразительным знамением нашего времени сде-

лалось то обстоятельство,что разногласия по поводу этой фразы со-

средоточились на ее источнике, а не ее содержании. Ни первая, ни

вторая часть этого заявления не выражает отношений между граж-

данином и государством, которые были бы достойны идеалов сво-

бодного человека,живущего в свободном обществе.Покровитель-

ственное «что может сделать для вас ваша страна» подразумевает,

что государство мыслится в качестве покровителя, а гражданин —

опекаемого,хотя такая точка зрения идет вразрез с убеждением сво-

бодного человека,что он сам несет ответственность за свою судьбу.

Органистическое «что вы можете сделать для своей страны» подра-

зумевает, что государство мыслится как господин или божество,

а гражданин — как слуга или прислужник.Для свободного челове-

ка страна должна быть совокупностью составляющих ее индивиду-

умов,а не какой-то вышестоящей инстанцией.Свободный человек

гордится общим наследием и верен общим традициям.Однако он

смотрит на государство как на средство,инструмент, а не как на ис-

точник милостей и подарков и не как на господина или Бога,которо-

му следует слепо поклоняться и которому нужно служить.Свобод-

ный человек не признает никакой национальной цели, если она не

является консенсусом целей, к которым граждане стремятся по от-

дельности.Он не признает никакой национальной задачи,если она

не является консенсусом задач, которым по отдельности служат

граждане.

Свободный человек не будет спрашивать ни о том, что мо-

жет сделать для него его страна, ни о том, что он сам может сделать

для своей страны.Вместо этого он спросит: «Что я и мои соотече-

ственники можем сделать c помощью государства» для того,чтобы

нам легче было выполнять свои индивидуальные обязанности, до-

биваться своих отдельных целей и, прежде всего, защищать нашу

свободу? Помимо этого вопроса он задаст и другой: «Как мы вос-

препятствуем тому, чтобы созданное нами государство сделалось

Франкенштейновым монстром и погубило ту самую свободу,кото-

рую мы поставили его охранять?» Свобода — это редкое и хрупкое

растение.Разум говорит нам, а история подтверждает, что главную

угрозу свободе представляет концентрация власти. Государство

необходимо для сохранения нашей свободы, и оно же является ин-

струментом, посредством которого мы можем пользоваться этой

свободой,но,тем не менее,когда власть концентрируется в руках по-

литиков, она превращается в угрозу нашей свободе. Даже если те,

в чьи руки первоначально перешла власть, будут людьми доброй

воли и даже если эта власть их не развратит,позже она и привлечет,

и вырастит людей совсем иной породы.

Как мы можем использовать потенциал государства,избег-

нув в то же время опасности, грозящей свободе? Два общих прин-

ципа,воплощенных в нашей Конституции,заключают в себе ответ,

защищавший до сих пор нашу свободу, хотя, будучи возведена

в закон, она неоднократно нарушалась на практике.

Прежде всего, должны быть ограничены полномочия госу-

дарства. Главная его функция должна состоять в том, чтобы защи-

щать нашу свободу как от окружающих недругов, так и от наших

сограждан:поддерживать закон и порядок,обеспечивать выполне-

ние договоров между частными лицами и поощрять рыночную

конкуренцию.Помимо своей главной функции государство может

время от времени помогать нам совместно совершать то, что нам

труднее или дороже совершить по отдельности.Однако всякое та-

кого рода использование государства чревато угрозой. Избегать

подобного использования государства у нас нет ни нужды, ни воз-

можности. Но перед тем как это сделать, следует убедиться, что по-

лучаемые преимущества очевидны и велики.Опираясь главным об-

разом на добровольное сотрудничество и частную инициативу (как

в экономике,так и в иных видах деятельности),мы сможем добить-

ся того,чтобы частный сектор служил противовесом сектору госу-

дарственному и надежно охранял свободу слова, вероисповедания

и мысли.

Второй общий принцип состоит в том,что государственную

власть следует рассредоточить. Если уж наделять правительство

властью, то лучше, чтобы оно пользовалось ею в графстве, а не

в штате,и лучше, чтобы в штате, а не в Вашингтоне.Если мне не по

душе то,что делают местные власти,будь то канализация,зонирова-

ние или школьное образование, я могу переехать в другое место,

и хотя на такой шаг решаются немногие,сама возможность служит

средством ограничения власти. Если мне не по душе то, что делает

мой штат,я волен перебраться в другой.Но если мне не по душе то,

что навязывает мне Вашингтон, в нашем мире ревниво оберегаю-

щих себя наций вариантов у меня маловато.

Разумеется,именно тот факт,что уклониться от распоряже-

ний федерального правительства не так уж легко,делает централи-

зацию столь привлекательной для многих ее сторонников.Они по-

лагают, что она позволит им успешней проводить программы,

которые,по их мнению,служат общественному благу,будь то пере-

распределение доходов в пользу бедных за счет богатых или в поль-

зу государственных нужд за счет частных. В каком-то смысле они

правы. Но у этой медали две стороны.Тот, кто имеет власть, чтобы

делать добро,одновременно получает возможность творить зло; се-

годня власть принадлежит одним, а завтра, возможно, — другим;

еще важнее тот факт, что то, в чем один видит благо, другой усма-

тривает зло.Великая трагедия погони за централизацией,равно как

и погони за расширением государственных полномочий, заключа-

ется в том,что начинают ее по большей части люди доброй воли,ко-

торые сами же будут первыми скорбеть о ее последствиях.

Защита свободы от посягательств есть, так сказать,охрани-

тельная причина для ограничения и децентрализации государ-

ственной власти. Но есть и конструктивная причина. Величайшие

достижения цивилизации в какой бы то ни было области — живо-

писи или архитектуры, науки или литературы, промышленности

или сельского хозяйства — никогда не проистекают от центрально-

го правительства.Колумб отправился искать новую дорогу в Китай

не по указу парламентского большинства,хотя его частично финан-

сировал абсолютный монарх.Ньютон и Лейбниц,Эйнштейн и Бор,

Шекспир,Мильтон и Пастернак,Уитни,Маккормик,Эдисон и Форд,

Джейн Адамс,Флоренс Найтингейл и Альберт Швейцер — все они

открыли новые рубежи в человеческом знании, в литературе, в тех-

нике или в деле облегчения людских страданий не по указу прави-

тельства. Их свершения были произведением их собственного ге-

ния,твердых убеждений меньшинства и общественной атмосферы,

дающей простор разнообразию и своеобразию.

Государство никогда не сможет потягаться своеобразием

и многообразием с действиями отдельного индивида. Предписав

единые нормы обеспечения жильем, питанием или одеждой, госу-

дарство,без сомнения,может повысить уровень жизни множества

людей;установив единые нормы в области образования,дорожного

строительства или канализации и водоснабжения,центральное пра-

вительство, безусловно, способно поднять уровень обслуживания

на местах, а то и в среднем по всей стране. Но в ходе этого на смену

прогрессу придет стагнация; единообразной посредственностью

государство заменит своеобразие, необходимое для того экспери-

ментирования, которое может поставить завтрашних отстающих

выше сегодняшних середнячков.

Часть этих фундаментальных проблем рассматривается в настоящей

книге.Ее главная тема — роль капитализма свободной конкуренции

(то есть организации большей части экономической деятельности

в рамках частного предпринимательства,действующего на свобод-

ном рынке) как системы экономической свободы и необходимого

условия для свободы политической.Сопутствующая тема книги —

это роль, которую следует отвести государству в обществе, привер-

женном свободе и опирающемся преимущественно на рынок при

организации экономической деятельности.

В двух начальных главах эти вопросы разбираются на аб-

страктном уровне — в принципе,а не в своем практическом приме-

нении.В последующих главах эти принципы прилагаются к целому

ряду конкретных проблем.

Абстрактная формулировка вполне может быть полной

и исчерпывающей,хотя в двух последующих главах этого идеала до-

стигнуть не удается.Но вот вопрос о приложимости соответствую-

щих принципов нельзя рассмотреть исчерпывающе даже в теории.

Каждый день приносит с собой новые проблемы и новые обстоя-

тельства. Вот почему роль государства невозможно раз и навсегда

предопределить в плане его конкретных функций. А потому нам

следует время от времени пересматривать вопрос о том, как неиз-

менные,по нашему разумению,принципы соотносятся с проблема-

ми текущего дня.Побочным продуктом такого пересмотра неиз-

бежно станет перепроверка и углубление нашего понимания этих

принципов.

Излагаемые в этой книге политические и экономические

воззрения было бы весьма удобно обозначить каким-то ярлыком.

Самым правомерным и подходящим обозначением будет «либера-

лизм».К несчастью,«в качестве высшего,хотя и непреднамеренно-

го комплимента недруги системы частного предпринимательства

сочли благоразумным экспроприировать ее обозначение»1, поэто-

му в США либерализм приобрел совсем не тот смысл, в каком его

понимали в XIX веке или в каком его понимают ныне в большин-

стве стран европейского континента.

Развившееся в конце XVIII — начале XIX века интеллекту-

альное движение, носившее название либерализма, делало упор на

свободу как на конечную цель и на индивида как на конечную еди-

ницу общества.Внутри страны оно поддерживало свободную кон-

куренцию как средство ослабления роли государства в экономиче-

ской сфере и соответственно усиления роли индивида; за границей

оно выступало за свободу торговли как средство мирного и демо-

кратического соединения стран нашей планеты.В области полити-

ческой оно поддерживало развитие представительного правления

и парламентских институтов, ограничение государственного про-

извола и защиту гражданских свобод индивида.

С конца XIX века,и особенно после 1930-х годов в США,тер-

мин «либерализм» приобрел совершенно иной акцент, особенно

в сфере экономической политики. Он стал отождествляться со

стремлением полагаться для достижения искомых целей не на доб-

ровольные частные соглашения, а на государство.Лозунгом либе-

рализма стала не свобода, а благосостояние и равенство. Либерал

XIX века считал наиболее действенным средством повышения бла-

госостояния и достижения равенства расширение свободы; либе-

рал XX века считает благосостояние и равенство предварительными

условиями свободы или ее альтернативами.Во имя благосостояния

и равенства либерал XX века стал выступать за возрождение курса

на государственное вмешательство и патернализм,против которо-

го боролся классический либерализм.Поворачивая стрелки часов

назад, к меркантилизму XVII века, он обожает попутно клеймить

подлинных либералов реакционерами!

Изменение смысла,вкладываемого в понятие «либерализм»,

в экономической сфере более разительно, чем в политической. Ли-

берал XX века, точно так же, как и либерал XIX века, выступает за

парламентские учреждения,представительное правление,граждан-

ские права и т.п.Однако даже в политических вопросах наблюдает-

ся заметная разница. Будучи ревнителем свободы и потому глядя

с опаской на централизацию власти хоть в правительственных,хоть

в частных руках, либерал XIX века предпочитал политическую

децентрализацию.Либерал XX века жаждет действия и верит в бла-

гость власти,покуда она находится в руках правительства,контро-

лируемого в теории избирателями, поэтому он выступает за цен-

трализованное правление. Раздумывая, где сосредоточить власть,

он предпочтет штат городу,федеральное правительство — штату,

а всемирную организацию — национальному правительству.

В связи с извращением термина «либерализм» мировоззре-

ние,которое раньше носило это название, сегодня нередко обозна-

чают словом «консерватизм».Но это малопригодная альтернатива.

Либерал XIX века был радикалом как в этимологическом смысле (он

всегда хотел дойти до самой сути), так и в политическом: он высту-

пал за кардинальное изменение общественных институтов. Таков

должен быть и его современный наследник. Мы не желаем консер-

вировать государственное вмешательство, которое так ущемляет

нашу свободу,хотя,разумеется,мы готовы сохранить те формы это-

го вмешательства, которые ей благоприятствуют. Кроме того, на

практике термин «консерватизм» стал применяться к широкому

кругу взглядов,которые до такой степени несовместимы друг с дру-

гом, что еще на наших глазах, несомненно, появятся составные

обозначения вроде «либерально-консервативный» или «консерва-

тивно-аристократический».

Отчасти из нежелания отдавать этот термин приверженцам

мер, которые уничтожат свободу, отчасти по неумению отыскать

подходящую альтернативу я разрешу эти затруднения, употребляя

слово «либерализм» в его первоначальном смысле,а именно в значе-

нии системы взглядов свободного человека.