«Полная занятость» и «экономический рост» сделались за последние

десятилетия излюбленными предлогами для расширения государ-

ственного вмешательства в экономические дела.Говорят,что свобод-

ная частнопредпринимательская экономика по природе своей неста-

бильна.Если ее предоставить самой себе, она приведет к регулярно

повторяющимся циклам чередующихся подъемов и спадов.По-

этому в дело должно вмешаться государство, которое убережет

экономику от разброда и шатаний. Такие доводы звучали особен-

но убедительно во время и после Великой депрессии 1930-х годов

и послужили одной из главных причин для выбора Нового курса

в США и аналогичного расширения государственного вмешатель-

ства в других странах.Позднее более популярным лозунгом сделал-

ся «экономический рост».Доказывают,что государство должно по-

заботиться о развитии экономики,дабы предоставить необходимые

средства для «холодной войны» и продемонстрировать неприсоеди-

нившимся странам,что демократия способна развиваться быстрее,

чем коммунистическое государство.

Эти аргументы способны только ввести нас в заблуждение.

На самом деле Великая депрессия,как и большинство других перио-

дов высокой безработицы,явилась результатом правительственной

бесхозяйственности, а не нестабильности, присущей частной эко-

номике. Ответственность за кредитно-денежную политику была

возложена на особый государственный орган — Федеральную ре-

зервную систему.В 1930 и 1931 годах она выполняла свои обязанно-

сти настолько бездарно, что превратила в настоящую катастрофу

сокращение деловой активности, которое могло бы пройти доста-

точно спокойно (см. разбор этой проблемы ниже, с. 69–76). Точно

так же и сегодня правительственные меры являются одним из важ-

нейших факторов, тормозящих экономический рост в США. Та-

рифы и прочие ограничения международной торговли, тяжелое

налоговое бремя,сложная и несправедливая структура налогообло-

жения, регулятивные комиссии, установление государством зара-

ботной платы и цен и масса других мер побуждают людей злоупо-

треблять ресурсами и использовать их не по назначению, а также

препятствуют инвестированию новых накоплений.И для экономи-

ческой стабильности, и для роста нам насущно необходимо не рас-

ширение государственного вмешательства, а его сокращение.

Такое сокращение все равно оставит за государством важ-

ную роль в этих областях.Имеет смысл использовать государство

для обеспечения стабильной кредитно-денежной структуры свобод-

ного общества,что является важной составляющей его функции по

обеспечению стабильной законодательной структуры.Желательно

также,чтобы мы использовали государство для обеспечения общей

юридической и экономической структуры, которая позволила бы

людям развивать экономику,если это согласуется с их ценностями.

Основными областями государственной политики,имеющи-

ми отношение к экономической стабильности, являются кредитно-

денежная и бюджетная политика.В этой главе обсуждается внутрен-

няя кредитно-денежная политика, в следующей — международная

кредитно-денежная структура,а в главе V — бюджетная политика.

В этой и в следующей главах наша задача заключается в том,

чтобы удержать курс между двумя подходами, ни один из которых

неприемлем,хотя в каждом есть свои плюсы.Сциллу здесь предста-

вляет мнение,что чисто автоматический золотой стандарт и осуще-

ствим и целесообразен и что он способен разрешить все проблемы,

связанные с развитием экономического сотрудничества между ин-

дивидами и странами в стабильных условиях. Харибдой является

мнение,что необходимость приспосабливаться к непредвиденным

обстоятельствам требует передачи широкой дискреционной власти

группе специалистов, собранной в некоем «независимом» цент-

ральном банке или в какой-то бюрократической организации.

Ни тот ни другой подход не дал удовлетворительных результатов

в прошлом и маловероятно,чтобы они дали их в будущем.

Либерал в принципе боится концентрации власти.Цель его состоит

в том,чтобы сохранить максимальную степень свободы для каждо-

го отдельного индивида, причем так, чтобы свобода одного не

мешала при этом свободе другого.По его мнению,для этого необхо-

димо, чтобы власть была рассредоточена. Он с подозрением отно-

сится к передаче государству любой функции, которая могла бы

быть выполнена посредством рынка, поскольку добровольное со-

трудничество заменяется при этом принуждением и поскольку рас-

ширение роли государства угрожает свободе в других областях.

Необходимость рассредоточения власти представляет со-

бой особо сложную проблему, когда речь идет о деньгах. По обще-

му признанию,на государстве должна лежать какая-то ответствен-

ность за денежные дела.Также по общему признанию контроль над

деньгами может явиться мощным средством контроля над эконо-

микой. Заложенная в нем сила ярко выразилась в знаменитом ле-

нинском афоризме о том, что для разрушения общества надо по-

дорвать деньги. Более прозаическим образом сила его выражается

в том,насколько контроль над деньгами с незапамятных времен по-

могал суверену выжимать высокие налоги из населения, причем

очень часто без официального согласия законодательного органа,

если таковой имелся.Так происходило в старые времена, когда мо-

нархи обрезали монеты и пользовались другими подобными улов-

ками, так происходит и в наши дни, когда мы обзавелись более

изощренными современными методами, вроде запуска печатного

станка или простой подчистки бухгалтерских книг.Проблема заклю-

чается в том, как утвердить систему, которая позволит государству

нести ответственность за деньги, но в то же время ограничит пре-

доставляемую при этом государству власть и не даст использовать

ее для ослабления — а не упрочения — свободного общества.

Товарный стандарт

Исторически сложилось,что на протяжении столетий во множестве

самых разных стран чаще всего прибегали к товарному стандарту,

то есть к использованию в качестве денег какого-то вещественного

товара, например, золота или серебра,меди или олова, сигарет или

коньяка или каких-то других товаров.Если бы деньги состояли пол-

ностью из какого-нибудь вещественного товара такого рода, то

в принципе никакой нужды в государственном контроле не было

бы. Количество обращающихся в обществе денег зависело бы от

стоимости производства денежного товара, а не от иных обстоя-

тельств.Изменения в количестве денег зависели бы от технических

условий производства денежного товара и от изменений в спросе на

деньги.Именно этот идеал вдохновляет многих приверженцев ав-

томатического золотого стандарта.

Реально существующие товарные стандарты всегда весьма

далеко отходили от этой простой модели, не требующей государ-

ственного вмешательства. На протяжении всей истории товарный

стандарт (к примеру, золотой или серебряный) сопровождался по-

явлением фидуциарных (то есть не обеспеченных золотом) денег

той или иной разновидности, в теории подлежащих обмену на со-

ответствующий денежный товар на твердо установленных усло-

виях.Появление их вызывалось вполне веской причиной. С точки

зрения общества в целом товарный стандарт обладает тем корен-

ным недостатком, что для умножения наличного количества денег

требуется использовать реальные ресурсы.Людям приходится хо-

рошо потрудиться, добывая золото из земли где-нибудь в Южной

Африке,чтобы потом снова похоронить его в Форт-Ноксе или дру-

гом аналогичном месте. Необходимость использования реальных

ресурсов для функционирования товарного стандарта побуждает

людей изыскивать иные способы достижения того же результата,не

сопряженные с применением этих ресурсов.Если люди станут при-

нимать в качестве денег бумажки с надписью «Я обещаю выплатить

такое-то количество единиц товарного стандарта», эти бумажки

смогут выполнять ту же функцию, что и куски настоящего золота

или серебра,но для их производства понадобятся куда меньшие ре-

сурсы.Это обстоятельство,которое я подробнее разбирал в другой

работе1,представляет,с моей точки зрения,коренной недостаток то-

варного стандарта.

Будь автоматический товарный стандарт реализуем,он был

бы прекрасным решением стоящей перед либералом дилеммы —

он обеспечил бы стабильную денежную систему, не связанную

с опасностью безответственного злоупотребления финансовой

властью.Если бы,к примеру,широкая публика,вдохновленная ми-

фологией золотого стандарта и считающая, что государственное

вмешательство в его функционирование безнравственно и вредно,

твердо поддерживала настоящий золотой стандарт, при котором

100% денег в стране буквально состояло бы из золота,у нас имелась

бы действенная гарантия, что государство не сможет устраивать

комбинации с валютой и вообще предпринимать какие-либо безот-

ветственные финансовые действия. При таком стандарте государ-

ство обладало бы весьма ограниченными кредитно-денежными

полномочиями.Но,как уже отмечалось,исторически такой автома-

тической системы никогда не было. Она всегда тяготела к превра-

щению в смешанную систему,в дополнение к денежному товару со-

держащую такие фидуциарные элементы, как банковские билеты

и депозиты или государственные банкноты. А как только появля-

лись фидуциарные элементы,государственного контроля над ними

избежать становилось очень трудно, даже если они были выпуще-

ны частными лицами.В основном это обусловливалось трудностя-

ми борьбы с изготовлением фальшивых денег или их экономиче-

скими эквивалентами. Фидуциарные деньги представляют собой

контракт,обещающий уплату стандартными деньгами.Чаще всего

складывается так, что между заключением такого контракта и его

реализацией проходит значительный промежуток времени. В свя-

зи с этим обеспечить выполнение контракта непросто;отсюда же —

соблазн заключать мошеннические контракты.Вдобавок стоит по-

явиться фидуциарным элементам,как на само государство нападает

почти неодолимый соблазн и оно начинает выпускать фидуци-

арные деньги.Поэтому на практике товарные стандарты всегда тя-

готели к превращению в смешанные,сопряженные с активным го-

сударственным вмешательством.

Следует отметить, что, несмотря на все аргументы,выдви-

гаемые многими в пользу золотого стандарта, в наши дни почти

никто не хочет настоящего, стопроцентного золотого стандарта.

Те, кто, по их словам, хотят золотого стандарта, почти без исклю-

чения имеют в виду ныне существующий стандарт или стандарт,

действовавший в 1930-е годы;они имеют в виду золотой стандарт,

осуществляемый центральным банком или каким-то иным госу-

дарственным учреждением, которое держит небольшое количе-

ство золота в качестве «обеспечения» (если воспользоваться этим

весьма неточным термином) фидуциарных денег. Некоторые за-

ходят настолько далеко,что призывают к золотому стандарту того

типа, который действовал в 1920-е годы, когда в обращении бук-

вально находилось золото или золотые сертификаты,использовав-

шиеся в качестве разменных денег (золотомонетный стандарт),

однако даже они предпочитают, чтобы параллельно с золотом су-

ществовали государственные фидуциарные деньги и депозиты,

выпускаемые банками, которые держат частичные резервы либо

в виде золота,либо в виде фидуциарных денег.Даже в так называ-

емые лучшие дни золотого стандарта в XIX веке,когда Английский

банк якобы искусно им оперировал,денежная система была очень

далека от настоящего автоматического золотого стандарта. Даже

тогда им вовсю манипулировали. А теперь дело приняло куда бо-

лее серьезный оборот, поскольку многие страны одна за другой

встали на ту точку зрения, что государство ответственно за «пол-

ную занятость».

Я прихожу к заключению, что автоматический товарный

стандарт не является ни осуществимым,ни целесообразным реше-

нием проблемы установления кредитно-денежной структуры сво-

бодного общества. Он нецелесообразен, потому что с ним связаны

большие издержки в виде ресурсов,использующихся для производ-

ства денежного товара.Он неосуществим,потому что не существу-

ет ни мифологии, ни общепринятых взглядов,которые сделали бы

его эффективным.

Этот вывод подкрепляется не только вышеприведенными ис-

торическими данными, но и специфически американским опытом.

С 1879 года,когда Соединенные Штаты возобновили золотые плате-

жи после Гражданской войны,по 1913-й в США действовал золотой

стандарт.Хотя он был ближе к настоящему автоматическому золото-

му стандарту, чем всё, что мы имели после Первой мировой войны,

он все равно являлся далеко не стопроцентным золотым стандартом.

Государство выпускало бумажные деньги, а банки выпускали боль-

шую часть средств обращения страны в виде депозитов; банковские

операции строго регулировались государственными органами: на-

циональные банки регулировались Контролером денежного обраще-

ния, а банки штатов — соответствующими банковскими органами.

Количество золота,находившегося в руках казначейства и банков или

непосредственно у частных лиц в виде монет или золотых сертифика-

тов, варьировалось и составляло в разные годы от 10 до 20% денеж-

ной массы.Остальные 80–90% состояли из серебра,фидуциарных де-

нег и банковских депозитов,не обеспеченных золотым резервом.

Задним числом может показаться,что эта система функцио-

нировала достаточно хорошо.Но в то время американцы так не счи-

тали.Одним из признаков недовольства явились в 1880-е годы де-

баты по поводу серебра, кульминацией которых была знаменитая

речь Уильяма Брайана о «золотом кресте»*, задавшая тон выборам

1896 года.Дебаты эти, в свою очередь, стали одной из главных при-

чин глубокой экономической стагнации начала 1890-х годов. Воз-

никли опасения,что США откажутся от золотого стандарта,вслед-

ствие чего доллар упадет в цене по сравнению с другими валютами.

Это привело к массовому отказу от доллара и утечке капитала, вы-

звавшей дефляцию в США.

* Видный американский юрист и политический деятель Уильям Дженнингс

Брайан (1860–1925), выступая на съезде Демократической партии 8 июля 1896 года,

высказался против золотого стандарта и завершил свою речь словами: «... мы не

распнем человечество на золотом кресте». — Примеч. пер.

Следовавшие один за другим финансовые кризисы 1873,

1884,1890 и 1893 годов подняли волну требований со стороны дело-

вого мира и банков о проведении банковской реформы. Паника

1907 года,когда банки дружно отказались выдавать деньги со счетов

по первому требованию,наконец превратила чувство недовольства

финансовой системой в решительные требования правительствен-

ных действий.Конгресс создал Национальную кредитно-денежную

комиссию, и ее рекомендации, обнародованные в 1910 году, вопло-

тились в Закон о федеральных резервах 1913 года. Реформы, нача-

тые этим законом, пользовались поддержкой всех общественных

слоев, от рабочего класса до банкиров, и обеих политических пар-

тий. Председателем Национальной кредитно-денежной комиссии

был республиканец Нельсон У.Олдрич,а главным сторонником За-

кона о федеральных резервах в Сенате был демократ Картер У.Гласс.

На практике изменения в финансовой структуре, произве-

денные в соответствии с Законом о федеральных резервах, оказа-

лись куда более радикальными, чем рассчитывали его авторы

и сторонники. В момент принятия этого закона во всем мире гос-

подствовал золотой стандарт,не вполне автоматический,но подхо-

дивший к этому идеалу куда ближе,чем все,что мы имели с тех пор.

Никто не сомневался,что так будет продолжаться и впредь,и власть

Федеральной резервной системы будет таким образом ограничена

тесными рамками.Не успели провести этот закон,как грянула Пер-

вая мировая война.Начался массовый отказ от золотого стандарта.

К концу войны Резервная система была уже не привеском к золото-

му стандарту, введенным для того, чтобы обеспечить обмен одной

формы денег на другие и осуществлять контроль и надзор над бан-

ками. Она превратилась в мощный полновластный орган, способ-

ный устанавливать количество денег в Соединенных Штатах

и влиять на международные финансовые условия во всем мире.

Полномочный финансовый орган

Создание Федеральной резервной системы стало наиболее значи-

тельным изменением в американских кредитно-денежных инсти-

тутах, по крайней мере с тех пор, как был принят Национальный

закон о банковском деле времен Гражданской войны. Впервые со

времени истечения лицензии Второго банка США в 1836 году был

учрежден отдельный официальный орган, наделенный предусмо-

тренной законом ответственностью за состояние денежных дел

и теоретически имеющий достаточную власть, чтобы обеспечить

денежную стабильность или по крайней мере предотвратить явную

нестабильность. В связи с этим поучительно сравнить то, что про-

исходило до и после его создания,то есть,скажем,если взять два рав-

новеликих периода — с конца Гражданской войны до 1914 года

и с 1914 года до настоящего момента.

Второй период, несомненно, отличался значительно боль-

шей экономической нестабильностью, вне зависимости от того,

будем ли мы измерять ее колебаниями денежной массы, цен или

объема производства. Возросшая нестабильность отчасти объяс-

няется последствиями двух мировых войн,пришедшихся на второй

период и в любом случае ставших бы источниками нестабильности

вне зависимости от наличной кредитно-денежной системы.Одна-

ко, если даже исключить войну и послевоенные годы и рассматри-

вать только мирные годы,скажем,с 1920-го по 1939-й и с 1947-го по

настоящий момент, результат остается тем же.После создания Ре-

зервной системы денежная масса,цены и объем производства стали

явно менее стабильны,чем прежде.Период наиболее значительной

нестабильности попадает, разумеется, на межвоенное время, когда

несколько раз происходили резкие спады экономической активно-

сти (1920–1921,1929–1933 и 1937–1938 годы).В истории Америки не

было другого двадцатилетнего периода, на который пришлось бы

целых три резких спада.

Это поверхностное сравнение не является,конечно,доказа-

тельством того,что Федеральная резервная система не сыграла роли

в укреплении денежной стабильности. Возможно, трудности, с ко-

торыми столкнулась Система, носили более серьезный характер,

чем при ранее существовавшей кредитно-денежной структуре,

и оставайся та в силе, привели бы к еще большей денежной неста-

бильности.Однако это поверхностное сравнение должно,по край-

ней мере, побудить читателя помедлить, прежде чем он примет на

веру, что такое старое,могущественное и разветвленное учрежде-

ние, как Федеральная резервная система, выполняет необходимую

и целесообразную функцию и служит для достижения тех целей,ра-

ди которых оно было создано.

Внимательно изучив исторические данные, я лично при-

шел к убеждению,что различия в уровне экономической стабиль-

ности, выявленные этим поверхностным сравнением, в действи-

тельности объясняются различиями между кредитно-денежными

учреждениями. Эти данные убедили меня, что рост цен во время

и сразу после Первой мировой войны по крайней мере на треть

объясняется созданием Федеральной резервной системы, что он

бы не произошел,если бы продолжала действовать старая банков-

ская система,что масштабы каждого спада экономической актив-

ности (1920–1921,1929–1933 и 1937–1938 годы) явились прямым ре-

зультатом определенных действий (или бездействия) резервного

органа и не имели бы места при прежних денежных и банковских

порядках. В эти и другие моменты вполне могла бы снижаться эко-

номическая активность, но маловероятно, чтобы это привело к та-

кому резкому снижению экономической активности.

Я не имею возможности привести здесь данные,свидетель-

ствующие в пользу этого утверждения2.Однако в связи с тем, что

Великая депрессия 1929–1933 годов сыграла важную роль в форми-

ровании (я бы сказал,в деформировании) взглядов широкой публи-

ки на участие государства в экономических делах,возможно,имеет

смысл подробнее поговорить о том,как следует истолковывать этот

эпизод в свете имеющихся данных.

Крах фондовой биржи в октябре 1929 года,положивший ко-

нец наблюдавшейся в 1928 и 1929 году тенденции к повышению ко-

тировок,часто — по причине его драматического характера — счи-

тают началом и главной непосредственной причиной Великой

депрессии.Это не так. Пик деловой активности был достигнут в се-

редине 1929 года, за несколько месяцев до краха. Вполне возможно,

что пик был достигнут так рано отчасти в результате ограничения

кредита, проводившегося Федеральной резервной системой, кото-

рая пыталась унять «спекуляцию»: таким косвенным образом фон-

довая биржа могла сыграть роль в подготовке снижения экономиче-

ской активности.Крах фондовой биржи,в свою очередь,несомненно

повлиял косвенным образом на доверие бизнесменов и на готов-

ность людей тратить деньги, в результате чего деловая активность

ослабла.Однако сами по себе эти обстоятельства не могли привести

к резкому спаду экономической активности.Самое большее, на что

они были способны, — это несколько продлить ее снижение и сде-

лать его сильнее обычных незначительных спадов,сопровождавших

экономическое развитие Америки на всем протяжении нашей исто-

рии; но к катастрофе они привести не могли.

Примерно в течение года в снижении экономической актив-

ности не проявилось еще ни одной из тех специфических черт,кото-

рые будут определять дальнейшее развитие событий. Экономиче-

ский спад был сильнее, чем он обычно бывает в первый год боль-

шинства спадов,— возможно, из-за краха фондовой биржи плюс

из-за необыкновенно стесненного кредита, установившегося с се-

редины 1928 года.Однако в нем не было никаких качественно но-

вых особенностей,никаких признаков надвигающейся катастрофы.

Если отбросить наивные рассуждения,сводящиеся к аргументу post

hoc ergo proper hoc (после этого — значит вследствие этого),в эконо-

мической ситуации, скажем, на сентябрь или октябрь 1930 года не

было ничего такого,что делало продолжительный и резкий спад по-

следующих лет неизбежным или даже весьма вероятным. Задним

числом ясно,что уже тогда Резервной системе надо было вести себя

иначе,что ей не следовало допускать уменьшения бумажной массы

на почти 3% с августа 1929 года по октябрь 1930-го: в прошлом бу-

мажная масса падала столь значительно только в период самых

сильных спадов экономической активности. Ошибку эту можно

было простить, и уж конечно она не была решающей.

Характер снижения экономической активности кардиналь-

но изменился в ноябре 1930 года, когда серия банковских бан-

кротств привела к массовым «налетам» на банки,то есть попыткам

вкладчиков снять деньги со счетов. Эпидемия эта перекидывалась

с одного района страны на другой и достигла своей кульминации

11 декабря 1930 года, когда потерпел крах Банк Соединенных Шта-

тов. Этот крах возымел решающее действие не только потому, что

банк, державший в виде депозитов более 200 миллионов долларов,

был одним из крупнейших в стране,но и потому,что,хотя он являл-

ся обычным коммерческим банком, название его давало многим

людям в Америке и за границей основание полагать,что он был ка-

ким-то официальным банком.

До октября 1930 года не было никаких признаков кризиса

ликвидности или утраты доверия к банкам.Однако с этого момента

кризисы ликвидности начали обрушиваться на экономику один за

другим.Волна банковских крахов на время стихала,но потом нака-

тывала с прежней силой,поскольку несколько шумных банкротств

или иные события снова подрывали доверие к банковской системе

и вызывали новую серию «налетов».Последние имели большое зна-

чение не только и не столько из-за банковских крахов,сколько из-за

их воздействия на объем бумажной массы.

При банковской системе, основанной, как наша, на частич-

ных резервах, банк, разумеется, не имеет по доллару денег (или их

эквивалента) на каждый доллар депозитов.Вот почему термин «де-

позит» столь обманчив.Когда вы кладете в банк доллар наличными,

наличность банка вырастает,может быть,центов на 15–20: осталь-

ное банк тут же даст в долг через другое окошко. Заемщик может,

в свою очередь,снова положить эти деньги в тот же или другой банк,

и процесс повторяется заново.В результате на каждый доллар имею-

щейся у них наличности банки должны несколько долларов в виде

депозитов.Поэтому общий запас денег — наличность плюс депо-

зиты — при всяком данном количестве наличности тем выше, чем

больше пропорция денег, которую люди хотят держать в виде бан-

ковских вкладов. В связи с этим всякая массовая попытка со сторо-

ны вкладчиков «получить свои деньги» должна привести к умень-

шению общего количества денег — кроме тех случаев,когда имеется

какой-то способ создать дополнительную наличность,а банки обла-

дают возможностью как-то ее получить. В противном случае один

банк,пытаясь удовлетворить своих клиентов,начнет давить на дру-

гие банки: требовать возвращения займов, продавать инвестиции

или отзывать свои вклады, — а эти банки, в свою очередь, станут

оказывать давление на третьи банки и т.д.Если не прервать этот по-

рочный цикл,он расширяется все больше по мере того,как попыт-

ки банков раздобыть наличность понижают стоимость ценных бу-

маг,делают неплатежеспособными банки,которые в иных условиях

крепко стояли бы на ногах, подрывают доверие вкладчиков, и весь

цикл начинается заново.

Подобная ситуация и в условиях банковской системы,суще-

ствовавшей до создания Федерального резерва, приводила к бан-

ковской панике и временной приостановке выдачи денег со счетов

(как в 1907 году).Это было крайней мерой,на короткое время ухуд-

шавшей положение дел.Однако мера эта имела и оздоровительное

действие.Она разрывала порочный цикл,ибо предотвращала даль-

нейшее распространение эпидемии,не давала банкротству несколь-

ких банков ложиться бременем на другие и не приводила к краху

банков,в остальных отношениях вполне здоровых.Через несколько

недель или месяцев,когда положение стабилизировалось,этот вре-

менный запрет снимался, и начиналось оживление экономической

активности, а не ее снижение.

Как мы видели, одной из главных причин создания Феде-

ральной резервной системы была необходимость бороться с такими

ситуациями.Ей были вручены полномочия создавать дополнитель-

ную наличность, если люди начнут в массовом порядке требовать

денег вместо депозитов,и ей дали возможность предоставлять бан-

кам наличность под обеспечение имеющихся у них активов. Пред-

полагалось, что таким образом можно будет всегда предотвратить

надвигающуюся панику,что отпадет необходимость временных за-

претов на выплату денег со счетов и что депрессивных результатов

денежных кризисов можно будет теперь полностью избежать.

Впервые нужда в этих полномочиях (и соответственно пер-

вое испытание их эффективности) подоспела в ноябре-декабре

1930 года в результате уже описанной выше череды банковских кра-

хов.Резервная система провалила это испытание самым жалким об-

разом.Она практически ничего не сделала для обеспечения банков-

ской системы ликвидностью, очевидно не усматривая в закрытии

банков никакого повода для принятия особых мер.Однако стоит

подчеркнуть,что Системе не хватило решимости,а не полномочий.

И в этом случае, и в последующих у Системы было достаточно вла-

сти, чтобы обеспечить банки наличностью, которую требовали

вкладчики.Если бы она пошла банкам навстречу,банкротства уда-

лось бы прекратить и обвал был бы предотвращен.

Первоначальная волна банковских крахов улеглась, и в на-

чале 1931 года появились признаки растущего доверия к банкам.

Резервная система воспользовалась этим и уменьшила свою соб-

ственную неуплаченную сумму кредитов; иными словами, она

противопоставила естественным силам, тянувшим экономику

к подъему,мягкие дефляционные меры.И тем не менее налицо бы-

ли явные признаки улучшения не только в кредитно-денежной сфе-

ре, но и в других областях экономики. Если рассмотреть статисти-

ческие данные за первые четыре-пять месяцев 1931 года вне связи

с последующими событиями,они обнаружат все признаки низшей

точки экономического цикла и начала подъема.

Однако этот наметившийся подъем продолжался недолго.

Новые банковские крахи привели к очередной серии «налетов» на

банки и снова вызвали сокращение денежной массы. И опять Ре-

зервная система смотрела на это сложа руки.Беспрецедентная лик-

видация коммерческой банковской системы шла полным ходом,но

отчеты «аварийного ссудодателя» — Федеральной резервной систе-

мы — показывают, что объем кредитов, предоставленных ею бан-

кам — членам Системы,не увеличился, а уменьшился.

В сентябре 1931 года Англия отказалась от золотого стандар-

та.До и после этого шага происходило изъятие золота, депониро-

ванного в США.Хотя в предыдущие два года золото текло в США

потоком и американский золотой запас и резервное золотое покры-

тие Федеральной резервной системы достигли рекордного уровня,

Резервная система отреагировала на внешнюю утечку куда стреми-

тельнее и энергичнее,чем на предшествовавшую внутреннюю утеч-

ку.И сделала она это так, что внутренние финансовые трудности

неизбежно должны были возрасти.Почти через два года после глу-

бокого спада экономической активности Система подняла учетную

ставку — процент, под который она была готова ссужать деньги

входящим в нее банкам,— резче,чем она поднимала ее в любой дру-

гой столь же краткий период своей предыдущей и последующей ис-

тории.Эта мера остановила утечку золота.Она также сопровожда-

лась невероятным ростом числа банковских крахов и «налетов» на

банки. За полгода — с августа 1931 года по январь 1932-го — при-

близительно каждый десятый из существовавших тогда банков пре-

кратил операции, а общий объем вкладов в коммерческих банках

сократился на 15%.

Временное изменение курса в 1932 году,сопровождавшееся

закупкой государственных облигаций на сумму в один миллиард

долларов, несколько замедлило экономический спад. Если бы эта

мера была принята в 1931 году,ее почти наверняка хватило бы,что-

бы предотвратить вышеописанную катастрофу.Но к 1932 году вре-

мя было уже упущено, и она оказалась всего лишь паллиативом,

так что стоило Системе снова занять пассивную позицию, как за

временным улучшением последовал новый крах, окончившийся

«банковским праздником» 1933 года, когда все банки США были

официально закрыты более чем на неделю. Система, созданная

в основном для предотвращения временных остановок выдачи де-

нежных вкладов,то есть мер,которые в прошлом не давали банкам

прогореть,сперва позволила почти трети банков страны вылететь

в трубу, а потом радостно приветствовала приостановку выдачи

вкладов, несравненно более долгую и худшую, чем предыдущие.

Однако человеческая способность к самооправданию столь вели-

ка,что в своем отчете за 1933 год Управление Федеральной резерв-

ной системы умудрилось написать следующее: «Способность

банков Федерального резерва удовлетворять огромный спрос на

деньги в период кризиса продемонстрировала эффективность де-

нежной системы страны в рамках Закона о федеральных резервах...

Трудно сказать,куда зашла бы депрессия, если бы Федеральная ре-

зервная система не проводила политику обширных закупок на от-

крытом рынке».

С июля 1929 года по март 1933-го денежная масса в Соеди-

ненных Штатах сократилась в общей сложности на треть, и более

двух третей сокращения произошло после отказа Англии от золо-

того стандарта. Если бы не было допущено падение объема денеж-

ной массы (а этого можно и нужно было не допустить),спад эконо-

мической активности был бы и менее продолжительным, и менее

глубоким. Он все равно мог бы оказаться относительно глубоким

по историческим меркам.Однако совершенно немыслимо, чтобы

в течение четырех лет денежный доход упал более чем наполовину,

а цены — более чем на треть,если бы не произошло сокращение бу-

мажной массы. Я не знаю ни одной глубокой депрессии ни в одной

стране,которая не сопровождалась бы резким сокращением бумаж-

ной массы, и также ни одного резкого сокращения бумажной мас-

сы,которое не сопровождалось бы глубокой депрессией.

Великая депрессия в США не только не была признаком не-

стабильности, присущей системе частного предпринимательства:

она показала,какой вред способны нанести ошибки,сделанные гор-

сткой людей, обладающих широкой властью над кредитно-денеж-

ной системой целой страны.

Быть может, в свете тех знаний, которыми люди обладали

в то время,ошибки эти были простительны (хотя я считаю,что это

не так).Но это к делу не относится.Любая система,дающая неболь-

шой группе людей такую большую власть и такие широкие власт-

ные полномочия, что совершенные ошибки (простительны они

или нет) способны привести к столь далеко идущим послед-

ствиям, — это плохая система.Поборники свободы считают ее

плохой системой просто потому,что она предоставляет небольшо-

му числу людей слишком большую власть без эффективного кон-

троля со стороны общества; в этом состоит ключевой политиче-

ский аргумент против «независимого» центрального банка.Однако

система эта плоха даже для тех,кто ставит благоустроенность жиз-

ни выше свободы.Ошибок — простительных или непроститель-

ных — невозможно избежать при системе, которая рассредоточи-

вает ответственность, наделяя при этом небольшое число людей

широкой властью, и таким образом ставит важные политические

решения в слишком большую зависимость от случайных черт че-

ловеческого характера. В этом состоит ключевой технический ар-

гумент против «независимого» банка.Перефразируя Клемансо,де-

ньги — это вещь слишком серьезная, чтобы доверять их господам

из центрального банка.

Правила вместо властных органов

Если мы не можем достичь желаемых целей ни опираясь на настоя-

щий автоматический золотой стандарт,ни наделяя широкими пол-

номочиями независимые органы, как же еще можно организовать

кредитно-денежную систему, чтобы она была стабильна и в то же

время ограждена от безответственного государственного вмеша-

тельства, систему, которая обеспечит общество свободного пред-

принимательства необходимой монетарной структурой и в то же

время не сможет быть использована как источник власти,угрожаю-

щей экономической и политической свободе?

На сегодняшний день придуман лишь один способ, обе-

щающий удачу.Надо попытаться учредить власть законов,а не лю-

дей путем законодательного установления правил, регулирующих

кредитно-денежную политику;эти правила позволят обществу кон-

тролировать кредитно-денежную политику при помощи политиче-

ских властей и в то же самое время не допустят,чтобы эта политика

была подвержена случайным прихотям политической власти.

Вопрос о законодательном установлении правил для кредит-

но-денежной политики тесно связан с предметом, на первый взгляд

не имеющим никакого отношения к делу, а именно с аргументом

в защиту Первой поправки к Конституции США.Стоит кому-нибудь

заговорить о целесообразности законодательных правил контроля

над деньгами,как следует стереотипный ответ,что нет никакого смы-

сла связывать этим руки кредитно-денежному органу, поскольку,

если он захочет, он всегда может по своей воле сделать то,что пред-

писывают ему правила,но в дополнение к тому у него есть еще и дру-

гие альтернативы,поэтому он,«разумеется»,справится с делом луч-

ше безо всяких правил.Другая версия этого аргумента применяется

к законодательному органу. Если этот орган готов принять такие

правила,говорят нам,разумеется,он также не откажется диктовать

«правильную» кредитно-денежную политику в каждом конкретном

случае.Каким же тогда образом, спрашивается, принятие этих пра-

вил обезопасит нас от безответственных политических решений?

Тот же аргумент применим, с небольшими словесными ва-

риациями, к Первой поправке Конституции и в равной степени ко

всему Биллю о правах.Можно ведь сказать: не абсурдно ли,что у нас

имеется стандартный запрет на нарушения свободы слова? Почему

бы не брать каждый случай по отдельности и не разрешать его в ин-

дивидуальном порядке? Разве это не аналог обычного аргумента

насчет кредитно-денежной политики,когда говорят,что не следует

заранее связывать руки финансовому органу и что ему нужно дать

свободу решать каждый вопрос в индивидуальном порядке,по ме-

ре поступления? Почему тогда этот аргумент не используют для ре-

шения вопроса о свободе слова? Один хочет стоять на углу и пропо-

ведовать контроль над рождаемостью, другой — коммунизм,

третий — вегетарианство и так далее,ad infinitum.Почему бы не из-

давать всякий раз закон,гарантирующий каждому из них право рас-

пространять свои конкретные взгляды или отказывающий ему

в этом праве? Или, если взглянуть по-другому, почему бы не наде-

лить какой-нибудь административный орган властью решать такие

вопросы? Сразу же становится очевидно,что,если бы мы разбирали

каждый такой случай по мере поступления,большинство почти на-

верняка проголосовало бы за ограничение свободы слова почти во

всех случаях, а может, и в каждом отдельном случае. Если вынести

на голосование, имеет ли X право пропагандировать контроль над

рождаемостью,большинство почти наверняка выскажется против,

и то же самое произойдет с коммунистом. Ну, вегетарианец, воз-

можно,еще как-нибудь пройдет,хотя поручиться нельзя и тут.

А теперь представим себе,что все эти случаи сгруппированы

вместе и население просят проголосовать за весь пакет в целом,то есть

проголосовать либо за то, чтобы свобода слова была во всех случаях

позволена,либо,напротив,чтобы она была во всех случаях запрещена.

Очень возможно и,я бы сказал,даже весьма вероятно,что подавляю-

щее большинство проголосует за свободу слова, то есть, голосуя за

весь пакет, люди проголосуют диаметрально противоположным об-

разом,чем если бы они голосовали по каждому случаю в отдельности.

Почему? Одна причина заключается в том,что человек гораздо резче

реагирует на то, что его самого лишают свободы слова, когда он ока-

зывается в меньшинстве, чем на то, что свободы слова лишают дру-

гих,когда он примыкает к большинству.Вследствие этого, голосуя за

весь пакет, человек придает гораздо больше значения более редким

случаям нарушения собственной свободы слова, когда он находится

в меньшинстве,чем более частым нарушениям чужой свободы слова.

Другая причина,имеющая более непосредственное отноше-

ние к кредитно-денежной политике, заключается в том, что, когда

все случаи рассматриваются одним пакетом, становится очевидно,

что проводимая политика обладает кумулятивными эффектами,

которые, как правило, не признаются и не принимаются в расчет,

если голосовать по каждому случаю в индивидуальном порядке.Ког-

да голосуют, имеет ли Джонс право проповедовать на углу, невоз-

можно учесть положительное воздействие официально принятой

общей политики, разрешающей свободу слова. В подобном случае

невозможно учесть тот факт,что общество,в котором люди не сво-

бодны выступать на углу без специальной законодательной санк-

ции, — это общество,в котором развитие новых идей,эксперимен-

тирование,перемены и т.п.будут встречать на своем пути огромное

число помех, очевидных всем нам благодаря тому, что мы, по сча-

стью,живем в обществе,ограничившем себя принципом не рассма-

тривать всякий вопрос свободы слова в индивидуальном порядке.

Те же самые соображения справедливы и относительно кре-

дитно-финансовой сферы. Если рассматривать каждый случай

в индивидуальном порядке, то во многих случаях, скорее всего, бу-

дет принято неправильное решение, поскольку люди, принимаю-

щие решения, рассматривают лишь ограниченную область и не

принимают во внимание совокупных последствий всей политики

в целом.С другой стороны,если какое-то общее правило принима-

ется для целой группы случаев, само существование этого правила

оказывает благотворное влияние на настроения,взгляды и надежды

людей; если бы точно такие же решения принимались в индиви-

дуальном порядке,этого благотворного влияния не было бы.

Если решено, что следует законодательно установить какое-

то правило,встает вопрос: какое именно? Люди,придерживающие-

ся в общем либеральных взглядов,чаще всего предлагают правило,

касающееся уровня цен,а именно законодательное предписание кре-

дитно-денежным учреждениям поддерживать стабильный уровень

цен. Я считаю, что это правило не годится. Не годится оно потому,

что ставит себе задачи, которые кредитно-денежный орган своими

действиями решить не способен,ибо у него нет на это ясно очерчен-

ной и прямой власти.Поэтому оно создает проблему рассредоточе-

ния ответственности и предоставления этому органу слишком боль-

шой свободы действий. Спору нет, между кредитно-денежными

решениями и уровнем цен существует тесная взаимосвязь. Но вза-

имосвязь эта не настолько тесна, неизменна или непосредственна,

чтобы задача достижения стабильного уровня цен была подходя-

щим ориентиром для каждодневной деятельности такого органа.

Я более подробно разбираю вопрос о правиле,которое нужно

принять,в другой работе3.В связи с этим я ограничусь здесь изложени-

ем выводов.Исходя из нынешнего состояния наших знаний о пред-

мете,мне кажется,что это правило лучше всего сформулировать с точ-

ки зрения поведения денежной массы.В данный момент я остановил-

ся бы на законодательно установленном правиле, предписывающем

кредитно-денежному органу обеспечивать некие конкретные темпы

роста денежной массы.Для этого я определил бы денежную массу как

сумму денег,находящихся вне коммерческих банков и вкладов в этих

банках.Я вменил бы Резервной системе в обязанность следить за тем,

чтобы общий денежный запас,определяемый вышеуказанным обра-

зом,рос месяц за месяцем (а если возможно,и день за днем) на X про-

центов в год,где X есть число между тремя и пятью.Как именно будет

определено понятие денег и какие именно будут установлены темпы

роста,имеет куда меньшее значение, чем сам факт, что это понятие

твердо определено,а темпы роста четко обозначены.

Хотя это правило резко ограничит полномочия кредитно-

денежных органов,при нынешнем состоянии дел оно все равно со-

хранит за Федеральным резервом и за Казначейством чрезмерную

свободу решать,как именно добиваться установленных темпов рос-

та денежной массы,свободу контролировать и регулировать долго-

вые отношения, надзирать за банками и т.п.Целесообразны и осу-

ществимы дальнейшие банковские и финансовые реформы,

которые я подробно разобрал в другой работе. Они ликвидируют

нынешнее государственное вмешательство в операции по креди-

тованию и капиталовложениям и превратят государственные

операции по финансированию из постоянного источника неста-

бильности и неопределенности в относительно размеренный

и предсказуемый вид деятельности.Однако, хотя эти дальнейшие

реформы весьма важны,они не имеют такого основополагающего

значения, как принятие правила, ограничивающего полномочия

кредитно-денежных органов в отношении денежной массы.

Я хотел бы подчеркнуть, что не считаю свое предложение

венцом кредитно-денежной мудрости, неким окончательным ре-

цептом,который следует занести на вечные скрижали.Просто мне

думается, что в свете наших нынешних знаний оно увереннее дру-

гих обещает разумную степень кредитно-денежной стабильности.

Хотелось бы надеяться, что, воспользовавшись им и больше узнав

о кредитно-денежных делах, мы сможем выработать еще лучшие

правила, которые приведут к еще лучшим результатам. Такое пра-

вило представляется мне единственным доступным ныне способом

сделать кредитно-денежную политику столпом свободного обще-

ства, а не угрозой его основам.